ОТЧИЙМИР В самой избе почти ничего не было: стояла печь, которую мать деда сделала сама. Кирпич для печи тоже делали сами из глины, смешанной с соломой. Но печи из такого кирпича были недолговечны, их приходилось ежегодно, а то и чаще, перекладывать. В январе 1942 года дедова отца забрали в трудовую армию. Попал он на лесоповал вместе с Готфридом Давыдом Ивановичем, который сумел выжить, вернуться в село и рассказать про отца семье моего дедушки. В тру- дармии он тяжело заболел и его отправили домой. Но до дома он не доехал. Лишь в 1946 году пришла похоронка. Так в свои неполные десять лет дед лишился отца. От него осталась только справка, выданная военным комиссариатом Доволенского района. Где похоронен отец — дед не знает. И похоронен ли он вообще? Если в течение всего года донимал голод, то зимой прибавлялся ещё и холод. Дров не заготавливали: было запрещено рубить деревья. Приходилось заготавливать сушняк, но его было очень мало. Заготавливали камыш, кизяк — навоз, смешанный с соломой. От этого топлива большого тепла не было; не было и спичек, поэтому огонь поддерживали или добывали с помощью камней. Дед это тоже умел делать. Вообще в детстве он научился делать многое: из досок выстругивал ножом лыжи, мастерил санки, выдалбливал колоды для воды скотине, вёдра, умел плести корзины, научился выкладывать печи. Дома в Поволжье каждая семья немцев имела своё личное подворье. При депортации в спешке все посдавали свой скот и получили на руки квитанции. Такие квитанции были и у семьи моего деда. Квитанции, которые предъявлялись переселенцами, должны были отовариваться без промедления. Так должно было быть, но так не было! Только через год семья деда получила одну корову, и то на две семьи. Только после войны завели свою корову.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2