Война в истории моей семьи могли теперь общаться с русскими. Многие видели, что немцы очень трудолюбивый, добропорядочный, терпеливый народ. Но были и такие, которые, пользуясь властью, издевались, в полном смысле этого слова. Но русские женщины могли ещё возмущаться: их мужья воевали, а немецкие женщины всё терпели молча. Дедушка вспоминал, что, когда ему было около восьми лет, на пшеничном поле он нашелушил горсточку пшеничного зерна. Бригадир увидел это и, сидя на коне, стал бить мальчика бичом до тех пор, пока тот, окровавленный, не упал без сознания. От этой «порки» у дедушки остались шрамы. Когда я зачитывала дедушке справку из материалов райотделений НКВД, где сказано, что добросовестно работающих немцев насчитывается не более 10 % к общему числу занятых на работах, он не согласился. «Из наших ярковских немцев, — вспоминает он, — случаев отказа от работы не было. Работали на ферме, боронили на коровах, заготавливали сено. Во время покоса мы, детвора, возили копны, во время сева погоняли коров и быков». С едой и одеждой в те годы было очень плохо. Всё лето дед ходил босиком. Говорит, что кожа на ногах была такая толстая, что ничего не чувствовала: ни стерню, ни камни. Летом тех, кто работал в поле, кормили баландой: мукой, замешанной на кипятке. За работу начислялись трудодни. Немцам начисляли меньше. Дедушка не помнит, чтобы ел мясо до шестнадцати лет. Да и картошку вволю он не ел до конца 40-х годов. При составлении списков на получение хлеба через сельпо немецких детей в список не включали, вот и голодала семья деда, нищенствовала. Когда совсем нечего было есть, ходили просить милостыню. Переселенцы постепенно приспосабливались к жизни, как могли. Семья деда решила построить свою землянку. Выкопали в земле яму, возвели над землёй стены (выложили из пластов), крышу тоже покрыли пластами.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2