Курс А., Быстрее, Америка_Киноведческие записки № 54 - 2001_с 304-335

Два вагона и локомотив. Ливень светлых окон. Рельсы кричали, кричали, кричали. И голос—громче десяти колоколов—кричал: —Америка!.. Мой экстренный поезд!.. А в домике старого Гордона... Был крохотный домик у старого Гордона. Стандарт. Изог­ нутая крыша. Красная черепица. Под изогнутой крышей—окно мезонина. Два окна по фасаду и кукольный палисадник. Если сидеть у окна мезонина, то может казаться, что Большой чело­ век стоит ногами на полу в нижней комнате. А в домике старого Гордона, в кухоньке-столовой у газовой плиты гото­ вила обед своему дяде—Куколка. Единственная, любимая Куколка. Лицо розово-белой эма­ ли, прекрасное, как обложка бульварного журнала. Голубые глаза, влажные губки ребенка, мягкие, как у болонки. И золо­ тые волосы, прижатые прутиками сетки-завивалки. Только что из школы и ошарашена прелестями жизни, прочитанными в кинокартинах. Кружилась пластинка виктролы на столике рядом с начищенными ово­ щами. Синкопировал фокстрот—самый модный, с уханьем саксофона, с ин­ тимным бормотанием баритона. Кружилась Куколка по кухоньке. Вертела эмалевым личиком в такт фокстроту. Сверкала эмалевыми ручками. Над кастрюлями в такт баритону. Перебирала шелковыми ножками в такт саксофону. В длинном салоне, раззолоченном, как восточная баня, мистер Шмидт, немецко-американский кино-магнат, в окружении свиты заканчивал завтрак. Два негра в белом прислуживали, с низкими театральными поклонами, за столом, блиставшим произведениями лучших посудных, виноторговых, мясных и агрикультурных фирм. Глотали, жевали, щелкали языками, облизывали масляные губы, обли­ зывали крашеные губы. Мистер Шмидт: сорок пять лет, лысина, румянец, блеск, совершенство. Глэдис Ля Свельт: кинозвезда, змеиное тело, кокаин в гла­ зах, истерия. Английский романист: толстая голова и монокль. Заведующий рекламой: картинка журнала мужских мод. Два кинорежиссера, молодой и старый, Две киноактрисы, готовые на всё. Смеялись актрисы. Загребали пищу, опираясь локтями о стол, киноре­ жиссеры. Как странных зверей, чопорно наблюдал их английский романист. Цвел благодушием Шмидт.