Обрядовая поэзия и песни эвенков - 2014 (Т 32)

статьи традиционную кинематику танца. Это дважды перекрестный шаг с прыжками: правая нога заносится за левую то впереди, то сзади, левая нога (при переносе тяжести на правую) становится «идущей», и танцор делает прыжок в направлении «по солнцу». Во время прыжка то левая, то правая нога эффектно выбрасываются вперед [КФЭ, 1986]. Это движение оказа­ лось сложным для других участников танца, и при его групповом показе они предпочли делать одинарный перекрестный шаг, представляющий собой только занос правой ноги назад и движение левой. Этот же упро­ щённый вариант танцевального шага, базовый для якутского осуохая, ис­ полняли жители с. Иенгра, более того, некоторые из них вообще отказы­ вались от перекрестного шага и просто прыгали с ноги на ногу, то влево, то вправо, с постепенным продвижением «по солнцу» за счёт разницы длины прыжков [ПМШ, 1995]. А.М. Айзенштадт сделал нотные записи сольных мелодий кругового танца гэсугор~гэсигор~гэсугур~гэсугэр у алдано-зейских, витимо-олёкмин- ских и енисейских эвенков. Судя по приведённым в публикации ремаркам «не спеша» и «умеренно», песенное исполнение этих мелодий скрыло глав­ ный признак этого танца — подвижный темп [Айзенштадт, 1995, №27, с. 182; № 29, с. 183; № 48, с. 189; № 49, с. 189]. Благодаря полевым исследованиям представление об этом обрядовом танце значительно расширилось. Количество локальных вариантов его наз­ вания увеличилось: гэсугэ- гэсугэр- гасугур- гасугор ~ госугор- госунго- гасуп- гоо-гасунга~гачигор~гэсэм (нотные примеры 26—34). Песенные интерпре­ тации круговой пляски исполнили олёкминские эвенкийки А.П. Авелова (нотный пример 28), П.И. Габышева (нотный пример 27) и А.В. Иванова (нотный пример 26). Эти три примера песенного исполнения гэсугор объ­ единяет трёхступенная ладовая организация, квадратность метрики (че­ тырёхдольная метрическая структура), повторяющаяся в мелодических фразах ритмическая формула анапеста, которая отражает структуру слова гэсугор с ударением-остановкой на последнем слоге. Следует отметить, что олёкминский гэсугор, записанный от А.П. Авеловой и В.Р. Кузьминой через двадцать лет после экспедиции А.М. Айзенштадта [КФЭ, 1986, № 840], ме­ лодически почти не изменился, но его темп стал более быстрым и добави­ лась танцевальная «отрывистость». Сольные мужские варианты гэсигора записаны от олёкминца П.Е. Ни­ колаева (нотный пример 33) и алданца Д.П. Пудова (нотный пример 32). Нужно сказать, что исполненный П.Е. Николаевым вариант гэсугур (нот­ ный пример 33) по структуре выразительных средств примыкает к про­ анализированным выше образцам гэсугор в женском исполнении, отлича