Обрядовая поэзия и песни эвенков - 2014 (Т 32)

водческих сигналов имеет общее название энгтэвкакэл (энгтэвун — «под­ ражать голосу оленя» [КФЭ, 1986; ПМШ, 1995]; энгти — «хорканье» [Срав­ нительный словарь..., 1977, с. 457]). Подтверждение значимости этих мелодических «эмбрионов» в культуре —напев из камлания енисейского эвенка И.К. Каплина. В этом обряде, по свидетельству А.М. Айзенштадта, «шаман превращается в двухгодовалого оленя; он кричит по-оленьему, бе­ гает и гоняет важенок» [Айзенштадт, 1995, с. 64]. Первый напев И.К. Кап­ лина «не отличается какой-либо подчёркнутой изобразительностью» [там же], и в нём отсутствует натуралистическое звукоподражание хорканью оленя (нотный пример 5). Второй же представляет случай песенного пре­ образования звукоподражательных сигналов в мелодию: напеву предшест­ вуют сигналы-подражания голосу гагары (ка-ка-ка-ка, ка-ка-у). Собствен­ но напев, имеющий четырёхстопную ямбическую структуру, разворачива­ ется в четырёхступенном бесполутоновом звукоряде в объёме квинты; его мелодике свойственна нормативность, подчёркнутая выдержанной струк­ турой респонсорной вторы (нотный пример 6). В этой шаманской мелодии заметно влияние мужских оленеводческих сигналов и песен каюра [тамже, с. 175-176]. Для музыковедческого понимания эвенкийского камлания важна за­ пись шаманского обряда Матрёны Петровны Кульбертиновой, которую выполнила в 1990 г. Н.Н. Николаева. По мнению собирателя, «музыка об­ ряда состояла из трёх соразмерных блоков: каждый новый раздел строился на собственном интонационном материале» [Николаева, 2000, с. 58]. Кам­ лание содержит несколько мелодий, чередование которых в последователь­ ности, заданной обрядом, создаёт специфическую композицию. М.П. Куль- бертинова на фоне разговоров участников камлания открывает обряд возгласной мелодией у-о-о-хой, о-о-хай и далее гоо-хайу что напоминает имитацию эривуна, исполненную П.Е. Николаевым из с. Тяня. После этих возгласов шаманке вторят её помощники, и она играет на бубне (нотный пример 3). Музыковедческий анализ крупного ритуального произведения пока­ зал, что шаман-исполнитель М.П. Кульбертинова, пользуясь несколькими мелодическими формулами, создала масштабную музыкальную компози­ цию. В построении камлания, как и у нганасан (см. исследование камлания 0 3 . Добжанской [2002], которая впервые в сибирской этномузыкологии расшифровала звуковой текст камлания от начала до конца), можно отме­ тить принцип асимметричной рондальной композиции. Звучание бубна М.П. Кульбертиновой не подтверждает аккордовую акустику звучания, от­ меченную И.М. Сусловым в эвенкийских камланиях, но принцип сочета