Обрядовая поэзия и песни эвенков - 2014 (Т 32)

Примером психоделического «пения» можно считать инцидент на современном празднике икэнипкэ в с. Иенгра, который удалось наблюдать одному из авторов статьи. Молодой эвенк (по просьбе родственников его фамилия и имя не указаны) выпил рюмочку спиртного (чего обычно, зная о своей предрасположенности, старался не делать), и опьянение вызвало у него «шаманскую болезнь». Юноша впал в беспамятство и начал «петь». Он сидел перед своей палаткой, скрестив ноги, закрыв глаза и непроизвольно раскачивался из стороны в сторону. Родственники просили не подходить к нему и не трогать его. Между тем, голос заболевшего эвенка громко звучал над поляной: его «пение» больше походило на стон или плач и состояло из одного горького напева-выдоха. Это продолжалось относительно долго; постепенно «пение» стало стихать, молодой человек начал успокаиваться. Затем к нему подошёл родственник, тронул за плечо, и тот словно очнулся. Жена и родственники помогли парню перебраться в палатку, где он тихо заснул [ПМШ, 1995]. Пение людей, находящихся в состоянии «шаманской болезни», всегда определялось исследователями как иррациональный про­ цесс интонирования, однако в этом случае мелодия шамана содержала ха­ рактерные признаки типового напева нюкжинско-иенгринских эвенков. Среди собственно шаманских форм пения следует выделить шаман­ ский клич, называемый эривун. В некоторых случаях этот тип интониро­ вания встречается в самом начале камлания. Он имеет свою тоновую орга­ низацию, которая выражается сигнальными зовами и «запевами», пред­ ставляющими обращение шамана к миру духов перед вселением в него духа-покровителя. В э ривуне ритм и мелодия задаются особым запевом, который неоднократно повторяется как припев. В качестве примера мож­ но привести нотный образец, записанный Е.И. Титовым [1936, с. 140 и 214]. Активизация возгласов и мобильности шамана на начальных этапах кам­ лания подтверждается нотировкой чуйского напева в записи И.М. Суслова, в котором исполнитель ведёт разговор с «душой тайменя» [Эвальд и др., 1932, с. 584]. Во второй половине XX в. обрядовое интонирование эвенков измени­ лось. Прежде всего это коснулось перехода шамана от психоделического пения яя к структурно оформленным и чётким песенным клише эривун , а также к пению без сопровождения. Шаманы чаще всего пели без главного инструмента —бубна (бубны профессиональных шаманов были у них от­ няты и до сих пор пылятся в музейных запасниках). Несколько подобных «песен» записал А.М. Айзенштадт [1995]. Примером обрядового интониро­ вания без сопровождения бубна является шаманское пение, сохранившее­ ся у западных (североенисейских) эвенков. В первом напеве, записанном от