Обрядовая поэзия и песни эвенков - 2014 (Т 32)

Обязательным признаком эвенкийского шаманства являлось мастер­ ство исполнительской практики, приходящее в результате сосредоточен­ ности исполнителя на определённой жанровой сфере. Шаманы были ис­ кусны в исполнении не только ритуальных песен, но и танцевальных и песенно-лирических мелодий, а также в сказительстве. В отличие от других выдающихся знатоков традиционного фольклора, именовавшихся икэмнй , икэлэн («певцами») [Русско-эвенкийский словарь, 1948, с. 198; Мыреева, 2004, с. 235], нимнгакāкāн («сказителями») [Русско-эвенкийский словарь, 1948, с. 270], у шаманов-профессионалов существовала целая система до­ полнительных эпитетов, отражающих качество их владения разными сфе­ рами шаманской практики, включая и песенно-музыкальную. Эвенкий­ ские шаманы, как и в других традициях, очень часто соперничают между собой. Они должны постоянно доказывать соплеменникам свой авторитет и непревзойдённое мастерство. Шаманы профессионально знают традици­ онную культуру и являются хранителями многих фольклорных тайн. Характерно, что шаманское пение и пение эвенкийских сказителей в мелодическом плане не противопоставлены друг другу. Оба типа исполне­ ния основаны на общей системе мелодического выражения и различаются прежде всего эмоционально. Шаманское и сказительское пение эвенков консервативно не только в стилистике, но и в практике самого пения. У эвенкийских шаманов и сказителей повествование всегда содержит ар­ хаизмы, древние речевые клише и характерные припевные слова [Варламо­ ва, 1986, с 26-32]. Реликтовым в эвенкийской культуре считается пение в состоянии «шаманской болезни» — ираптылга , в которое впадает будущий шаман. Подобное предшаманское интонирование —не совсем пение, это интона­ ционная эмфаза. Среди простых эвенков такое звуковое и кинематическое поведение называется «сумасшествием». Психоделическое интонирование является начальным этапом сонорного выражения будущего шамана. Это состояние характеризуется непроизвольной фонацией в состоянии транса. Напев заболевшего «шаманской болезнью» претендента, по мнению носи­ телей культуры, нельзя назвать песней, он имеет своё наименование: яя~яян или ]а]а~]а}ан [Василевич, 1969, с. 224; Сравнительный словарь..., 1975, с. 338]. Когда шаман получал право на использование бубна, он сохранял способность петь мелодию, пришедшую к нему в психоделическом трансе. Такой тип пения — яя —всегда производит большое эмоциональное впе­ чатление, тем не менее, у опытного шамана его можно услышать только в кульминационные моменты камлания.