Алтайские народные сказки. - 2002. (Т. 21.)

запреты; теперь в результате контакта с антиподом они оказались при­ тянутыми к подземному миру Дьелбиса. Из-за этого очистительный обряд полуживой сестры оказывается бессильным, поэтому необходима поездка героя в подземный мир и сражение с войском чудовища В некоторых сказках, например, в вариантах сказки «Тангзаган» (см. коммент. к № 24) к сказочному сюжету о женитьбе героя на женщине-гусыне механически присоединяется эпический сюжет. Связ­ кой для контаминации двух сюжетов является мотив об угоне в плен сестры героя. В сказке «Ездящий на семи рыжих конях Ёскюс-Уул» (№ 29) включен эпизод из эпического сюжета о поездке героя в подзем­ ный мир Эрлика, что мотивируется как одно из поручений антипода. Так, отдельные сказки, в большинстве случаев с усложненными сю­ жетами, могут соединяться с эпизодами эпических произведений. Для алтайских сказок характерно и такое явление, как присут­ ствие в них песенных вставок (№ 30, 33, 34). В современном состоянии в алтайской сказочной традиции наблюдаются две формы исполнения песенных вставок: 1) песенные тексты исполнителем проговариваются речитативом, т.е. прозаическая речь в сказке чередуется со стихотворным текстом песни; 2) песни распеваются сказочником, т.е. прозаическая речь перемежается исполнением песни, что может соответствовать жанрооп­ ределяющему термину «сказка-песня» ( чдрчдк-сарын ), бытующему у те- леутов. Первое явление характерно в основном для сказочной традиции южных алтайцев (исключение составляет этническая группа телеутов, у которых песни в сказках распеваются). Исполнение сказок с распева­ нием песенных вставок мы наблюдаем у этнодиалектных групп север­ ных алтайцев — кумандинцев, тубаларов, челканцев. На наш взгляд, речитативное проговаривание сказочниками песенных текстов не явля­ ется свидетельством иной манеры их исполнения, а фиксирует вторич- ность подобной традиции как результат «забывания» песенной формы. В этом нас убеждают не только сохранность распевания песенных вставок у телеутов, но и выделение в сказках южных алтайцев начала песенного текста соответствующими ситуации фразами: Мындый кожонгды ол кожон'дой берди 'Такую песню он запел’, а также в прозаическом испол­ нении самих сказок, стихотворная организация текстов песен которых остается устойчивой. Песенные вставки в основном ограничиваются волшебными и но­ веллистическими сказками. Следует отметить, что на песенные вставки в сказках оказали свое влияние обрядовые песни: магические заклинания (№ 30), плачи (№ 33), свадебные (№ 34). Видимо, их сблйжает то, что