Бурятские волшебные сказки - 1993

для с ы на, обладают волшебн ы ми свойствами Эта пища не убывает в продоажение многотрудного пути героя, дает ему силу, обеспечиваю­ щую победу над противниками Особой эмоционааьностью отаичаются сказки этого типа в испоа- нении сказочниц-женщин. Одна из них — "Борхон Туаай и его горба­ тенький сив ы й конь" (№ 8) — записана от Будай Ботоновны Боахоевой В э т о й сказке мать, спасая новорожденных с ы новей-баизнецов от напав­ шего чудовища, прячет их в кустах, оставив им шаньги, приготоваенные на грудном моаоке. Баагодаря чудодейственной силе материнского мо- аока, мааьчики растут очень б ы стро. Поэтичен образ девушки-аебедя, на которой женится моаодой охотник Хоредой Сюжет этот — международного распространения. Бурятские версии связаны с аегендой о происхождении некоторых бу­ рятских родов. Охотник Хоредой прячет аебяжье паатье одной из деву­ шек во время их купания в озере. Она утрачивает возможность уаететь вместе со своими подругами на небо. Оставшись в обаике девушки, она становится женой Хоредоя. У них родятся одиннадцать с ы новей Одна­ ко однажды жене Хоредоя удается добраться до своего аебяжьего пла­ тья. Надев его, она снова оборачивается аебедью и навсегда уаетает, оставив своих с ы новей, которые впоследствии становятся первопред­ ками одиннадцати хоринских родов. Легенда о аебеде-прародитеаьнице поаучиаа распространение сре­ ди разных бурятских паемен. Сама птица аебедь считааась у них свя­ щенной. При испоанении подобных аегенд и сказок сказочники А Он- горхоев, Д. Ц ы ренов утверждааи, что того, кто деаает дая аебедя добро, ожидает удача в жизни и светаая дорога. Уже в одной из ранних пубаикаций варианта данной аегенды, принадаежащей Г.Н Потанину, отчетаиво проступают черты и мотивы, свойственные поэтике сказочного жанра: осложняется сюжетная разра­ б о тка, оттеняются переживания героини, ее просьба вернуть ей ае­ бяжье одеяние: "Что же т ы мне не отдашь мое аебединое паатье, ведь мы уже три года как живем Я бы попробовааа, могу аи еще аетатьГ' [19, с. 25]. Мотив просьбы точно также акцентируется в сказке "Лебедь" (Хун), записанной от современного испоанитеая Лхамажаба Максарова: "Ведь я уже стара, — говорит жена мужу, —никуда не уйду. Хоть один раз попробую надеть свой наряд, который носила в моаодости" (PO БИОН, инв. № 2932, п. 1, с. 150—151). В процессе трансформации аегенд ы в сказочное повествование сю­ жет переосмысаяется. Героем в ы ступает теперь не Хоредой из аегенды, а чаще всего обездоаенн ы й парень или юноша-сирота, как в сказках "Моаодец и его жена-аебедь" (№ 2), "Лебедь и Гаруди" (PO БИОН, инв. № 3494). Утрачивается мотив об одиннадцати с ы новьях — зачинатеаях хоринских родов (в сказках их чаще три, реже — один).