Женщина в боях за родину-1942

— Что ещё? Что вы еще придумали, лейтенант? — грозно спросил старик. — У меня молодая жена, профессор. Молодая, красивая же­ на...— стыдливо прошептал Давыдов. И что же?! — сердито воскликнул хирург. — Насколько мне известно, она жива и здорова, и почтальоны устали носить от нее письма в наш госпиталь. — Да... Маша пишет прекрасные письма... Ее письма для ме­ ня воздух. Она ждет меня. Мы очень дороги были друг другу, доктор'. Но я, доктор... я должен вам признаться... может быть' это глупо... я не писал ей про э т о . — Давыдов провел ладонрю по обожженному лицу, по скошенной на три четверти ноге. — Не мог, не мог... Скрыл, — пробормотал он, мучительно краснея. — Вздор, — отчеканил доктор, — напрасно скрыли. Ваши руб­ цы — почетные рубцы. Ваши ожоги — славные ожоги. Дети должны снимать шапки, встречая вас на улицах. Жена должна гордиться, ведя вас под руку по городу... -г- Ах, доктор! — радостно засмеялся Давыдов. — Как хорошо о вами. Простите, что я расстроил вас. Я ноци не сплю, доктор. Иногда мне кажется, не лучше ли хлопотать в инвалидный дом, куда поехал мой сосед по койке Вася Курочкин. Вы знаете, что Курочкина... бросила жена. Она отказалась от него, а родных у него нет... — Это была шлюха! — отрезал, нахмурившись, доктор. — Идите в палату, Давыдов. Сейчас у ж и н . Идите в палату, не терзайте свою голову дурацкими мыслями, —-не для того я ее чинил! - ...Но нелегко было выбросить из головы эти мысли в послед­ нюю госпитальную ночь. Давыдов ворочался с боку на бок, бре­ дил, стонал, пил воду, ощупывал обрубок искалеченной ноги. Когда в палате стало светло, он взял с белого столика зеркало и недружелюбно фассматривал свое лиловое изувеченное лицо. «Глаза те же, — подумал он, и это его согрело, — глаза-то Маша должна*., узнать. Она их любила». В воскресенье Давыдов приехал в родной город. Он не те­ леграфировал Маше, и его никто не встретил. Румяная девушка с повязкой красного креста на рукаве вывела его на площадь, и он заковылял по зеленым кудрявым улицам, залитым утренним солн­ цем и влажным от недавно пролитого дождя. Пахло почками, листьями, цветами. Перед ним, как на ладони, лежал знакомый поселок, вдали белело здание заводского дома культуры, где он впервые познакомился с Машей. Маша! Давыдов почувствовал, как все его существо зато­ пила бурная радость. Сейчас он увидит Машу, родную свою Ма­ шу. Мучительные переживания куда-то исчезли. Давыдов забыл обо всем. Он улыбался. Он прибавил шагу, энергично выбрасывая вперед свои костыли. Вдруг споткнулся и съежился. «Нет, я так не могу иттй к Маше, — горестно подумал Да­ выдов и прислонился • к стене дома, — надо было написать ей. 68