Женщина в боях за родину-1942

— Вы с ума сошли... — прошептал старик, наклоняясь над по­ стелью летчика, —- да вы что, не рады своему воскрешению из- мертвых? Не рады своему выздоровлению? Скажите только одно слово: да? Давыдов проглотил слезы и утвердительно кивнул головой. Он закрыл глаза, и слезы струились по его изуродованному руб­ цами, лиловому от ожогов лицу. — Кому я... нужен... такой, — прошептал он, плача, как маль­ чик, и стыдясь своих слез. — Давыдов... перестаньте! Давыдов, это — нервы. Это — глупости. Это, наконец, несправедливо. Вы слышите меня, лейте­ нант Давыдов? Идите сейчас же ко мне в кабинет. Я жду вас... Я вам приказываю это. Старый хирург вышел, почти выбежал из палаты. Он был взволнован, растерян и огорчен. Он, втянув голову в плечи, ходил из угла в угол своего кабинета. Этот лейтенант, которому он кропотливо сшивал множество ран, сращивал переломанные ко­ сти, этот человек, которого он спас от неминуемой смерти, был его творческой победой... И вот он заявляет, что ничего этого не надо было делать... Гремя костылями, вошел Давыдов. __Я вас обидел, доктор, — сказал он тихо. ___ Меня? — Старый доктор пожал плечами, и очки в золотой оправе запрыгали на его переносице. — Дурень вы этакий. Вы обидели себя. Кому он нужен?! Боже мой, вот спасай таких мо­ лодых прыгунов. Кому вы нужны? Вы нужны стране, родине, семье своей, за которую вы пролили кровь. Да вы же защитник советской земли, Давыдов, вы сши^бли чорт знает сколько этих фашистских «Мессершмиттов». Да! Вы не можете больше летать. Но вы найдете себе дру­ гое место в борьбе. Разве мало у нас найдется для вас дел? Ню­ ня вы!.. Маленький старый доктор был прекрасен в своем гневе. Он подбежал к окну, за которым расцветала буйно сирень, и забара­ банил длинными пальцами по стеклу. Седая бородка его дрожа­ ла, и очки в золотой оправе еще сильней прыгали на переносице. Давыдов виновато улыбнулся. Старик его отругал, и ему стало легче. Он поднялся с кресла и подошел к хирургу. — Доктор, — сказал он, касаясь подбородком профессорского плеча, — какой вы чудесный человек... Мне не хочется с вами расставаться. Спасибо вам, доктор. Разумеется, я нюня, и это очень скверно. Я обещаю вам прекратить это, доктор. Конечно, я найду место в жизни! Несколько секунд они молча смотрели в окно. Они стояли, как отец и сын. „ — Какова сирень! — примирение бурчал старик, — какое неос нынче... Теперь это все ваше, Давыдов. Я вам все это дарю. Нс плохо, а? Через несколько дней вы увидите свою жену. Давыдов болезнейно поморщился и, стуча костылями, снова ушел в кресло. Он закрыл глаза.