Женщина в боях за родину-1942

М. Лыньков МАТЬ БЫЛЬ Кончилось беззаботное девичество, с песнями, с погулянками, с поздними хороводами, с весенними зорями, когда пахуч и проз­ рачен березовый клейкий лист, когда росы бывают кусачими и в каждом листе столько соловьиных песен, что заслушаешься их и забудешь, сколько же раз тебя поцелует... Они построили маленький чистенький домик под старой ли­ пой. Посадили несколько яблонь, вишен. Под окнами целый цвет­ ник — то были иринкины хлопоты: чтоб весело было маленькому Васятке. Он так любил цветы и пчел, мотыльков, веселых май­ ских жуков, залетавших в зеленый палисадник. Попрежнему пе­ ла песни Ирина, и еще дружней спорилась работа в ее руках, ру­ ках колхозной льноводки. Она могла поспорить с любой девушкой в колхозе и в песне, и в озорной шутке, и в работе. Потому-то по воскресеньям у них под окном всегда заливалась гармоника, парни и девчата откалывали кадрили, кружились в лявонихе^ в бесконечных крыжачках и польках. Хороший был гармонист Игнась — муж Иринки, мастер на работу и на веселье. Все это кончилось летом 1941 года. Игнась ушел вместе с другими на войну. На прощанье, взяв на руки четырехлетнего Васятку, расцеловал его и попросил: — Сохрани его... Экий же он богатырь у нас... Один вот только... Ну, что же... Вздохнул. Торопливо поцеловал обоих и ушел. Потом нагрянули эти, ненавистные, жестокие, чужие. Все пошло прахом. Жизнь стала серой, хмурой. Отцвели и погнили неубранные льны. Полегло на вытоптанном и размокшем поле по­ темневшее, осыпавшееся жито. Проростала в колосе ярина. Люди давно забыли про песни, про веселое слово. Плакали бабы, вгля­ дываясь в зловещие зарева по ночам. Угрюмые, злые ходили мужчины. Все чаще наведывались немцы, угоняли последний хвост из хлева, выгребли последнее зерно из кадушки. Сожгли для устрашения несколько хат, учинили расправу над двумя ста­ риками, наотрез отказавшимися сказать что-нибудь толком о пар­ тизанах. Стариков вывели на колхозный двор и повесили на ста­ рой полузасохшей березе. Почти все мужчины ушли сразу же в лес. В деревне стало тихо и хмуро, как в могиле. Тут случилось это. ч Из проходившего немецкого эшелона кто-то стал стрелять в группу ребятишек, игравших на песке у дороги. Ирина была в избе, когда соседки внесли и молча положили на лавку посинев­ ший трупик сынишки. —•Васятка мой! — глухо вскрикнула женщина, схватив без­ жизненное тело мальчика. Она в исступлении целовала труп сына, 22