Женщина в боях за родину-1942

про капитанов-сынов пела песню. И людям про Гурджия расска­ зывала. Была темная, морозная ночь. Гудели в воздухе неутомимые, никогда не спящие самолеты. Лукия перекрестилась и легла спать. И услышала, кто-то стучится в окно. Привстала, прислуша­ лась. Едва скрипит снег под ногами за окном. И снова постучали. Старому человеку ничего не страшно, окрикнула: — Кто такой? — Мамо, отворите. — Отворила засов. Отступила. В сени вошло четверо. На фоне белого снега она заметила оружие за плечами и нисколько не испугалась. Только тревога глубоко-глу­ боко зацепилась за самое сердце. — Заходите в хату, дети. — Зажгла каганчик на припечке. Вошедшие посмотрели на завешенное окно и слегка усмехнулись. Лукия всматривалась в каждого, чтобы узнать, кто, зачем пришли. Все четверо незнакомые. Один совсем старый, с густыми усами, как у запорожца, с бритой бородой, остальные молодые. Хорошо одеты, вооружены. — Партизаны, дети? — спросила, наконец. — Раздевайтесь, грейтесь. — Нет, мамо, не партизаны. А за тепло спасибо. Нам, по­ жалуй, некогда, немното запоздали. — Да что же вам нужно?.. Седоусый полез рукой во внутренний карман, достал бумаж­ ку. И обратился к ней: -г- Вы, мамо, Лукия Степановна Иванець? Лукия только кивнула головой. Тогда седоусый развернул бумагу я торжественно произнес: — Указом Президиума Верховного Совета... — Лукия пошат­ нулась. Ее поддержали двое. Седоусый продолжал: — Указом советского правительства вы, мамо, награждаетесь орденом Красной Звезды. — Матушка моя, за что? -—За- героическое спасение жизни славного командира парти­ занских отрядов капитана Гурджия. Потом прощались. Проводила со двора и в темноте показала на кучу навоза, где нашла капитана Гурджия. Пошли прямо в ночь. На припечке возле каганчика горит багровыми огнями крас­ ная звезда. Вскоре взревели моторы самолета, и Лукия в хате приветливо помахала ему мокрой от слез рукой. \