Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕЙ КУЛАКОВ. К ДРУГИМ БЕРЕГАМ тем, как неестественно люди на сцене размахивали руками и громко говорили, а вместо лиц у них были густо размалеванные маски. Я объяснил ей, что театр — это пространственное зрелище, и актеры должны заботиться, чтобы их было слышно во всех концах зала, а спектакль лучше смотреть издали. Мы больше не садились слишком близко к сцене, и все встало на свои места. В кино мы ходили очень редко, а в музеи вовсе не ходили — оказалось, Ане не нравится тишина и безлюдье музейных залов, и я ходил в музеи, в которые мне хотелось попасть, днем, а ей потом рассказывал, что мне больше всего за­ помнилось. Она никак не могла понять, отчего мне нравится бродить по этим гулким залам в одиночестве, а я не знал, как ей объяснить. Нам было хорошо вместе, и совсем не имело значения, что я старше на пятнадцать лет, а все, что случилось с секретаршей, казалось, произошло не со мной, а с кем-то другим, или будто я видел это в фильме, который, слава богу, кончился... Подошло время Ане ехать домой. Мне предстояло уезжать только через неделю. Я проводил ее. Мы попрощались, и поезд укатил с грязного, затоптанного сто­ личного вокзала, через заснеженные равнины, густо обсыпанные снегом леса, в самый низ плоской карты, к такому же грязному и затоптанному вокзалу, куда он прибудет через сутки... Стало невыносимо скучно. Театры и музеи перестали интересовать меня. В свободное время, которого оказалось слиш­ ком много для одного, я бродил по улицам, где прохожим нет никакого дела до других, где все куда-то торопятся, спешат. Совершенно нестерпимый город, когда тебе одиноко. Иногда я заходил в наш пивной погребок, да только теперь там было не так хорошо, как прежде. Время тянулось ужасно; наконец и мне пора было ехать домой ... В нашем провинциальном городке не было ни театра , ни музея. Был один полупустой ресторан, где, впрочем, готовили не­ плохо и удивительно недорого; там было очень хорошее вино, которое покупа­ ли у какого-то кустаря-винодела и подавали в дешевых стеклянных графинах. В меню так и было написано: «вино домашнее». Еще был великолепный парк с множеством фонтанов, в которых стояли мраморные или бронзовые статуи. Мы с Аней часто гуляли по этому парку; листья с деревьев уже облетели, вода в фонтанах была спущена — и теперь в них были лишь сухие опавшие листья. Мы иногда залезали с ней в эти круглые фонтаны, где посредине, на скале или на колонне, стояла фигура из античного мифа, равнодушно глядя вдаль своим мраморно-бронзовым зрением; и мы бегали друг за другом по хрустко переламывающимся листьям, как лошадки по цирковому кругу. Вечерами, когда рано темнело и шел редкий у нас снег, а чаще — лил дождь, было так хорошо лежать в теплой постели, прижавшись друг к другу, и тихо разговари­ вать. У нее была гладкая кожа, которая светилась в темноте бледным матовым светом, и она поначалу не хотела этого. Она не говорила, почему не хочет, а я не понимал. Оказалось, у нее этого ни с кем еще не было, и она волновалась. Я успокоил ее и сказал, что все будет в порядке, ей ни о чем не надо беспоко­ иться. Но я не сказал, как у меня сжалось внутри и стало больно и сладко, и вдруг я понял, что люблю эту девушку, люблю так, как еще никого не любил — и значит, любовь была не только для юных школьниц или для старых дев, она была и для меня. Захотелось заплакать, прижаться к бледному, светяще­ муся в темноте матовым светом телу, стать маленьким ... да, маленьким, что­ бы тебя защитили, уберегли... Потом она одевалась и, набросив на плечи пальто, шла домой — ей не хотелось, чтобы мама волновалась, а я, проводив ее, старался быстрее заснуть ... Тогда было самое счастливое время в моей жизни, да только всякому счастью слишком быстро приходит конец. Правда, мы думаем , что с нами ничего не может случиться, но это всегда происходит именно с нами. Мне пришлось уехать на трехмесячные курсы по повышению квалификации. Я часто звонил, а когда приехал, выяснилось — она выходит замуж. У него был собственный дом, деньги ... и ему было за пятьдесят. Они пож енились ... Он замолчал, образовалась пауза, и я спросил: 84 — Она не любила вас?