Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ — Буду. Я спрыгнул с бруствера в окоп и присел рядом с Костей на разложенную плащ-палатку. — Вот, держите, — Костя налил из термоса дымящийся напиток в сталь­ ную колбу и протянул мне. — Еще дома заваривал. Растворимый. Но другого нет. — Растворимый так растворимый. Ох, ну и накидал же ты сахара! Не по­ жалел. .. А дома что? — Дома? А ничего дома ... — Эвакуировали?.. Родных эвакуировали? — Нет. — Значит ... Я пон ял ... Извини. — Подлить еще? — Нет, спасибо. У меня тут фляга с коньяком. Будешь? Можем в кофе подлить. — Давайте. Я хотел быть строгим со своими новыми подчиненными с первых минут знакомства, но не смог. Мир кувыркнулся быстро и неожиданно. Люди поги- бати и люди изменялись. Костя и еще десять спящих где-то в окопах человек должны будут сегодня погибнуть. Вместе со мной. Я не хотел думать о смерти, я хотел быть суровым и спокойным, настоящим командиром, но пил кофе с коньяком в компании своего пулеметчика, чтобы оттянуть время, когда надо осматривать позиции, отдавать распоряжения — такие распоряжения, после которых сразу будет понятно, что мы здесь обречены, что мы последняя на­ дежда всех, кто сейчас грузится в вертолеты и в старые зеленые бипланы, на­ дежда тех, кто пробивается через зачумленный город к «Оплоту», торопясь успеть до темноты. Конечно, мы будем держать позиции, пока все живые не усядутся в тесные животы летательных аппаратов, а потом мы будем отходить к последнему вертолету. Мы будем отходить, когда оборона будет прорвана, отходить через взлетное поле, поросшее жесткой травой, и это будет ночь, скорее всего ночь или раннее утро, когда усталость будет заглушать чувство самосохранения. И мы погибнем ... — А правда, что у них есть оружие? — поинтересовался Костя, и стало понятно, что этот вопрос очень его тревожит. — Оружие? Ну... не знаю ... Давай буди, наверное, ребят. Проведем бое­ вой расчет и назначим график дежурств. Скоро вечер. Комендант сказал, что ближе к вечеру все и начнется ... Давай, давай, буди в с е х . . . Они выстроились вдоль аэродромной стены, все молодые и сонные, и представились по очереди. — Служил? — спрашивал я у каждого. Служил только один усач, одетый в черную форму. Сержантом в бригаде морской пехоты. — Будешь старшим, — сказал я. Он только пожал плечами. — Главное, не пустить их к воротам, пока идет погрузка. Это понятно? Если станет совсем плохо — отходим на вторую линию. Отходим парами, короткими перебежками. Двадцать метров бежим, ложимся, отстреливаемся, прикрывая отход остальных. Ясно? — А потом? — спросил морпех, и я пожалел, что назначил его старшим. Я не знал, что дальше. Я догадывался, но сказать перед строем этого не мог. — А дальш е ... А дальше действуем по обстановке и слушаем приказы. Ясно? Никто не ответил. — Наверное, ясно, — предположил я. — А теперь, сержант, установи оче­ редность дежурства. Один человек к пулемету, один — на правый фланг, на- 6 блюдать. Скорее всего, они пойдут оттуда, ио дороге со стороны улицы Сева-