Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕИ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ Нам уже не по семнадцать лет, старики совсем, и сыновей у нас не двадцать, а один. Звони чаще. Помни, что мы тебя любим , и если ч то ... — Не будет если что, папа. Все будет хорошо. И отец уехал, оставив в углу сумку с моими зимними вещами, деньги на тумбочке рядом с телевизором и легкую печаль расставания с человеком, ко­ торый тоже сомневается — и, сомневаясь, надеется. Он уехал, и жизнь пошла совершенно по-другому, словно отец снял проклятие безнадежности и унес болезнь, поселив во мне тепло и энергию. Вся моя старая жизнь серела с каждым симферопольским вечером, утон­ чалась, становилась прозрачной и призрачной, трескалась, рассыпаясь от резких гудков локомотивов на сортировочной станции. Я звонил родителям и бодрым голосом докладывал о своем здоровье, я звонил Кате и тоже пытался бодриться, но чувствовал, как она удаляется от меня, втянутая в круговорот новой для нее студенческой жизни: лекций, семинаров, вечеринок и пьянок в общаге. — Приедешь летом ко мне? — спрашивал я. — Не знаю , мы тут с р ебя там и ... компанией собрались на Азов. П они ­ маешь? — Ясно, — отвечал я. Действительно — ясно. Что ж тут неясного? Я маленький шарик ртути, закатившийся в щель между половицами. * * * Работа появилась случайно, когда я неожиданно теплым ноябрьским ве­ чером вышел в магазин за хлебом. Возле соседних ворот в капоте своей ста­ ренькой «мицубиси» копался Ашот, злой как черт, весь с ног до головы вы ­ мазанный маслом. — Эй, сосед, курить есть? — окликнул он меня, вытирая руки ветошью. Я протянул ему пачку, дождался, пока он закурит, и поинтересовался, что с автомобилем. — Карбюратор, маму его! Тут такие карбюраторы стоят — не разберешь. Или не карбю ратор ... Все перебрал, вымыл, со бр ал ... свечи поменял. Не знаю. День поработает — наутро стоит мертвая. И все заново. Что такое, не знаешь? Я пожал плечами — с техникой у меня были нелады. — Тут еще дом затеял строить, — продолжал Ашот, затягиваясь яростно. — Зачем дом? Жить, что ли, негде? Лучше бы машину новую купил. Так нет же, весь мозг проела — давай строиться. Жена. Она у меня русская. Командир. Понимаешь меня? Куда годится, чтобы командир — жена? — Понимаю , — согласился я. Меня занимал этот ничего не значащий разговор. Ашот говорил по-русски правильно, практически без акцента, но армянский темперамент захлестывал его речь. — Ты же Андрей? Тут рядом живешь? — А г а . .. — Знаю. Отец к тебе приезжал недавно. Армянин? — Кто армянин? — Н у ... отец — армянин? — Почему армянин? — Хороший человек. Культурный. А ты чем занимаешься? — Да т а к . .. за хлебом иду. А вообще — работу ищу. — Понятно, все сейчас ищут. У меня тоже торговля не идет совсем. Обувь вожу из Турции. Хорошая, не фуфло какое. Кожаная. Не берут. А тут еще дом этот, — он опять начал заводиться. — Коробку выгнал в три этажа, а дальше — тормоз. Все, деньги кончились. Делать надо? Надо! Каждый день, каждый день — когда да когда ... А что мне делать? Нутрянку надо? Надо. Шпаклевка там , понимаешь, краска, о б ои ... Окна надо? Надо. Линолеум? Надо. Паркет, 40 плин ту са ... Кафель! Все ж деньги стоит. Три этажа! Взял Овика, племянника,