Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ я дурак, сама видишь. Всего несколько дней, а я уже без тебя жизнь не пред­ ставляю. Я не знаю, как быть. У меня нет предложений, все навыворот. Ты спрашиваешь, люблю ли я т е б я . .. А ты сама, сама ты как думаешь? — Любишь, — тихо; восторг, надежда; тихо, еще тише: — Лю биш ь ... А потом два дня, два последних дня вместе, и любовь, и глаза Катькины, словно уставшие от счастья; она выбегала из палатки в тонких желтых тру­ сиках, и отдыхающие неподалеку мужики кидались охладиться в море, а их жены вгрызались с ненавистью в кровавые сахарные арбузы. Я брал маску и заплывал далеко, где не видно дна, лишь огромная толща бирюзовой воды, ласкающая живот непостижимой тайной и неосознанной опасностью . Леха с Оксаной все время где-то пропадали — то плавали на лодке с рыбаками, то ходили в ближайший поселок за вином и сигаретами, а то и просто гуляли по пляжу, пытаясь достичь далекой нитки блеклого горизонта. — Я счастлива, господи, разве такое бывает? — нос у Кати обгорел на солнце и шелушился смешно и по-детски, а глаза словно выцвели — в них трудно было смотреть, как на поверхность моря в яркий день. — Может, еще на денек останемся? Ну, пожалуйста! — Я улыбался в от­ вет и стряхивал ладонью песок с ее горячих ног. — А знаешь, Копылов, знаешь, я в первый раз на море! Я курил и смотрел на нее, пытаясь запомнить каждый кусочек ее тела и каждый ж ест — все, что мне досталось случайно, неожиданно и несправед­ ливо. Мне казалось, я запомнил, но стоило отвернуться на мгновенье — и все вытеснялось из головы какими-то фотографически четкими мелочами — рес­ ницы вверх, взмах руки, цветы на платье и песчинки на тонкой щиколотке. — Мы сегодня уезжаем , — я сказал это спокойно — или мне казалось, что спокойно. — Как, уже?.. — Да, ребята вернутся, и мы поедем. Лёхе пора домой. — Пусть едет, пусть. А мы останемся. Еще чуть -чуть ... — Так не бывает. — А как бывает? Ему надо — пусть е д е т . .. и Оксанка тоже. Кому надо — пусть уезжает. — Тебе тоже надо. — Мне? Глупости. Мне не надо. — Тебе надо. Ты просто этого не знаешь. Ты мне веришь? — Я? Да, верю. — Тогда поверь — надо ехать. И Лёхе, и Оксане. И тебе надо ехать. — А тебе? — Мне? — я запнулся на мгновение. — И мне надо. — Хорошо, едем вместе. Еще сутки вместе — не так уж и мало, — согла­ силась Катя, и глаза ее потемнели. — Мне надо ехать. Но я остаюсь. — Как остаешься? Здесь? — Нет, в Симферополе. — Ты серьезно? — Да. — А как ж е . .. Как же м ы . .. То е с т ь . .. Я имела в ви д у . .. — Я понял. Я тебя люблю , и это серьезно. Но не судьба, видно. Я не могу вернуться, пойми. — Тогда я останусь. — Послушай, К а т ь ... — Я останусь, слышишь? Я останусь с тобой. — К ать ... — Я сказала — останусь! — Катя!