Сибирские огни, № 4, 2014

«Михалыч по знаку дежурного включил плеер, и зазвучал гимн Союза. Это был именно тот, старый гимн со словами о нерушимом, а не российский новодел. Звук у китайского агрегата хилый — приходилось вслушиваться про великий и могучий, про республики свободные, хотя чего там вслуши­ ваться, все и так знали текст наизусть. Между трепещущим на ветру три ­ колором и песней про Советский Союз был некоторый диссонанс, но кого волновали такие мелочи, когда половина человечества сошла с ум а ... Был у Михалыча именно такой вариант гимна — и на том спасибо. Могло ж вооб­ ще ничего не быть — ни плеера, ни флага, ни тушенки с макаронами; лежали бы сейчас, гнили в канаве или бродили в толпе запов, пуская на подбородок желтую слю ну ... Когда отзвучали последние торжественные аккорды, Саша-дежурный объявил молитву. Он снял с головы кепи с портретом Хо Ши Мина, которым очень гордился, и в строю тоже поспешно сдернули головные уборы. Читать “Отче наш” на утреннем и вечернем построениях — обязанность дежурного; Саша откашлялся, перекрестился размашисто и неторопливо и начал, волну­ ясь, с каждым словом приобретая уверенность, глядя туда, где над верхуш­ ками деревьев в быстро чернеющем небе включались крупные августовские звезды: — Отче наш ... Михалыч, прятавший драгоценный плеер в палатке, подбежал, запыхав­ шись, и встал на левом фланге. Маленький и неуклюжий, он вытаращил на Сашу восторженные глаза и быстро зашевелил губами, повторяя слова молитвы. — ...Иж е еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на зем ли ... У нас тут нет атеистов, Лена. Им просто неоткуда взяться. Может, до ката­ строфы кто и считал себя пупом земли, как Михалыч, например, и думал, что он сам себе создатель, то теперь все иначе и все проще. Мы знаем всего лишь четыре молитвы. “Отче наш” — все наизусть. “Богородицу” помнил Кеша, он тринадцать раз переписал ее на вырванных из блокнота листах и раздал каждому. И две молитвы на охранных поясах, которые нам дал батюшка еще на аэродроме. Эти молитвы мы читаем перед заступлением на пост или когда идем в разведку. Вот так у нас все незамысловато ... — Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго... Богородицу читали по строгому графику. Сегодня была очередь Руслана Ильясова, пятидесятилетнего татарина из Бахчисарая, который со своим дру­ гом привез нам сигареты. Он долго бился за это право — читать православную молитву. — Ты же мусульманин! — кричал на него Столетов. — Куда лезешь со своим рылом? — Всем положено, и я буду, — упрямился Руслан, и его выжженное солн­ цем лицо покрывалось сеткой злых морщин. — Ты же некрещеный, тебе нельзя, — Кеша считался у нас специалистом в религиозных вопросах. Он сохранил для нас Богородицу , и его слово в этом вопросе было веским. — Некрещеному можно молиться, — твердил Руслан. — Всем можно мо­ литься. — Ну и молись себе в стороне! — Столетов подбегал к каждому и спра­ шивал: — Правильно я говорю? Пусть молится где-нибудь... Не в строю. Пра­ вильно? Михалыч в прениях не участвовал, хранил торжественное молчание и многозначительно вращал глазами. Целую неделю лагерь кипел спорами во­ СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ