Сибирские огни, № 4, 2014

что перед ним именно его нос?» (Манн Ю. В. Творчество Гоголя: смысл и форма. — СПб., 2007. С. 77). Весьма остроумное объяснение этому содержится в послови­ це из собрания Даля: «В лицо человек сам себя не признает, а имя свое знает». Дей­ ствительно, выступи нос даже в образе двойника Ковалева — и тогда бы не могло быть мгновенного узнавания, а Нос — и во внешности своей был «сам по себе». Имя — то же самое, что и человек, однако не тождественно ему [10]. И разница между «носом» и его хозяином очень наглядно это иллюстрирует. Не являясь неотделимой ча­ стью своего владельца, имя в буквальном смысле может действовать независимо от своего обладателя, иногда совершенно не подчиняясь его воле («самоуправство носа» по Ю. В. Манну). В отличие от души, имя нельзя назвать сколько-нибудь часто встречающимся пер­ сонажем литературы. Хотя кое-какие при­ меры все-таки существуют. В книге про­ рока Исаии написано: «Вот, имя Господа идет издали, горит гнев Его, и пламя его сильно, уста его исполнены негодования, и язык Его, как огонь поедающий, и дыхание Его, как разлившийся поток, который под­ нимается даже до шеи, чтобы развеять на­ роды до истощения» (Ис. 30, 27—28) [11]. Здесь имени Бога приданы антропоморф­ ные черты, причем на передний план вы­ двинуты лишь функционально необходи­ мые. Весьма любопытный литературный образец обнаруживается в письме П. А. Вяземского к В. А. Жуковскому от 13 де­ кабря 1832 года: «Вот сюжет для русской фантастической повести dans les moeurs administratives: чиновник, который сходит с ума на имени своем, которого имя пре­ следует, рябит в глазах, звучит в ушах, ки­ пит на слюне; он отплевывается от имени своего, принимает тайно и молча другое имя, например, начальника своего, под­ писывает под этим именем какую-нибудь важную бумагу, которая идет в ход и про­ изводит значительные последствия; он за эту неумышленную фальшь подвергается суду, и так далее» [12] (Русский архив. 1900. Кн. 1. С. 367). Для сравнения мож­ но привести цитату из романа Ф. В. Бул­ гарина «Петр Иванович Выжигин» (1831): «Бывало, Ромуальд Викентьевич, пробуя перо, иногда тайно писал свою фамилию с разными чинами и с улыбкой посматривал на подпись крючком “ действительного статского советника Шмигайлы” . Нако­ нец он помалу отвык и от этого невинного наслаждения. Он стал пробовать перо на изречении: “Суета сует и всяческая суе­ та”» (Булгарин Ф. В. Иван Выжигин. — М., 2002. С. 359). Любопытны и рассуждения героини из сказки Льюиса Кэрролла «Алиса в За­ зеркалье» (1871): «Интересно, неужели я тоже потеряю свое имя? Мне бы этого не хотелось! Если я останусь без имени, мне тотчас дадут другое, и наверняка какое- нибудь ужасное! А я примусь разыскивать того, кто подобрал мое старое имя. Вот будет смешно! Дам объявление в газету, будто я потеряла собаку: “Потеряно имя по кличке...”, тут, конечно, будет про­ пуск... “На шее медный ошейник’'. И всех, кого ни встречу, буду окликать: “Алиса!” — вдруг кто-нибудь отзовется» (Кэрролл Л. Приключения Алисы в Стране Чудес. Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье. В пер. Н. М. Де- муровой. — М., 1978. С. 145— 146). Здесь удивительным образом присутствует и «по­ добравший» имя, и объявление в газету по поводу пропажи, и даже «собака». Клас­ сическим примером, когда имя выступает в качестве литературного персонажа, мо­ жет служить исторический анекдот о по­ ручике Киже, опубликованный В. Далем в 1870 году в сборнике рассказов о временах Павла I. История не столь абсурдна [13], как может показаться на первый взгляд. В свое время была распространена практика записывать дворянских детей на службу, чтобы к совершеннолетию они успели вы­ служить нужный чин. Длительное время службу «проходило» имя, а не реальный человек. Эта тема была близка и семейству самого писателя. «В 1797 г. Аф<анасий> Д<емьянович> думал, по старинному дво­ рянскому обычаю, записать своего Васю- ту в гвардию с тем, чтобы он выслуживал чины и жил дома, но получил уведомление от г. Ворончевского, что теперь пошли но­ вые порядки и приобретать чины таким об­ разом уже нельзя» (Чаговец В. А. Семейная хроника Гоголей // Памяти Гоголя. — Киев, 1902. Отд. III. С. 30). Однако на деле жизнь не была столь сурова. Позднейшая служ­ ба Василия Афанасьевича заключалась в том, что он числился сверх комплекта при малороссийском почтамте. П. Щеголев пи­ сал, что эта служба была «номинальной», он даже не был внесен в списки почтамта (Щеголев П. Отец Гоголя // Родословие Го­ голя.— М., 2009. С. 165). В 1799 г. Василий Афанасьевич был произведен из губерн­ ских секретарей в титулярные советники и в 1805 г. вышел в отставку с чином коллеж­ ского асессора.