Сибирские огни, № 4, 2014

КРИТИКА. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ К 205-летию Николая Гоголя Юрий БАНЩИКОВ «нос» гоголя Исследователи творчества Н. В. Го­ голя указывают на многозначность обра­ за носа, и в то же время его фаллическая символика очевидна. Она была очевидна и для современников Гоголя: со слов Белин­ ского известно, что публикация повести в «Московском наблюдателе» не состоялась потому, что в журнале ее сочли «грязною» (в другом месте — «пошлою и тривиаль­ ною») [1]. Можно сказать, что творчество писателя накануне его отъезда за грани­ цу летом 1836 года было в какой-то мере «провокационным». Большая часть его произведений этого периода словно на­ меренно задевает читателя [2]. Хотя нос и можно толковать достаточно фривольно, но, судя по многочисленным литератур­ ным и журнальным публикациям того пе­ риода, его «репутация» не была настолько одиозной, чтобы одно его использование в качестве самостоятельного персонажа по­ зволило толковать повесть как непристой­ ный анекдот. Сравнивая имеющуюся полную чер­ новую редакцию повести и версию, опу­ бликованную в «Современнике», можно заметить, что изначально повесть выгля­ дела гораздо менее двусмысленно, и при подготовке к печати Гоголь намеренно «пересолил» текст. В повесть (в первую очередь, в ее начало) добавлено несколько, на первый взгляд, незначительных деталей, настраивающих читателя на вполне опре­ деленное восприятие. В брани Прасковьи Осиповны по поводу найденного в хле­ бе носа проскальзывает обвинение мужа в половой слабости. Эти слова выглядят неожиданно. Еще одна деталь: проснув­ шись, Ковалев хочет взглянуть на прыщик, вскочивший вчера у него на носу. Как ба­ кенбарды Ковалева указывают на его нос («эти бакенбарды идут по самой середине щеки и прямехонько доходят до носа»), так и прыщик предназначен привлечь вни­ мание к этой детали его лица. В черновой рукописи написано, что прыщик вскочил на лбу. Перенося его на нос, Гоголь делает эту деталь «работающей», теперь исчезно­ вение носа воспринимается уже как след­ ствие вскочившего на нем накануне прыща. Далее, в сцене объяснения Ковалева в га­ зетной экспедиции по поводу пропавшего носа есть оговорка: «Вы посудите, в самом деле, как же мне быть без такой заметной части тела?» (Эта оговорка — «тела» вме­ сто «лица» — была отмечена И. Д. Ерма­ ковым.) Герой в отчаянии, так как отсут­ ствие носа, по его мнению, становится не­ преодолимым препятствием к появлению в обществе знакомых дам [3]. Наконец в повесть вставлен весьма объемный эпизод — визит к Ковалеву доктора [4], в отноше­ нии которого подчеркивается его особая приверженность к гигиене и свежести — в противовес намеку на дурную (грязную) болезнь Ковалева. Подобная заданность восприятия заставляет предположить, что автор пытается отвлечь читателя от истин­ ного смысла произведения. Обычно исследователи полагают наи­ более возможным, что нос служит симво­ лом социального существования героя. Ковалев почему-то уверен, что отсутствие носа повредит его планам в получении долгожданного «места». Однако при этом никаких служебных или карьерных про­ махов за собой он не чувствует. Источник бед он склонен видеть в своих любовных похождениях [5]. В данном контексте по­ терю носа можно трактовать как утрату репутации. Героиня романа Ф. В. Булгари­ на «Петр Иванович Выжигин» Лиза Ярос­ лавская, узнав о потере доброго имени, в первые мгновения испытывает схожие чув­