Сибирские огни, № 4, 2014

Колхознику поменять место жительства, уехать из деревни было нельзя. В 1932 году в нашей стране была проведена паспортизация населения, и был узаконен инсти­ тут прописки. Это было обязательно для всех граждан СССР, но не для колхозников. Колхозникам паспортов не давали. Они не имели права поменять место жительства, следовательно, должны были жить там, где их застал 1932 год, нравится им тут или нет. Колхознику было запрещено передвигаться за пределы края, области, респу­ блики. Родился здесь, здесь и живи. Без паспорта нигде не пропишут и на работу не возьмут. Если всё-таки возникала необходимость куда-то съездить в пределах области (края), то в сельском совете выдавалась справка с указанием места жительства. То есть был колхозник кем-то вроде крепостного. Но крепостником был не барин, а го­ сударство. В своей стране колхозники были людьми второго сорта. Такой была форма государственного крепостного права. На службу в армию деревенских парней брали в первую очередь. Это были здоровые трудолюбивые молодые люди, дисциплиниро­ ванные, выносливые, не требовательные к условиям быта. После окончания срока службы всем солдатам выдавались паспорта, независимо от сословия. Получение па­ спорта было подарком судьбы — это означало, что ты теперь уже свободен в выборе места жительства, места работы. Если после службы в армии парень женился на де- вушке-колхознице, то она тоже получала паспорт — предмет зависти своих колхоз­ ных подружек. Паспорта выдавались и тем детям колхозников, которые оканчивали семилетнюю или среднюю школу и поступали в институты, техникумы, профтехучи­ лища. Только с 1976 года на колхозников начала распространяться общегражданская паспортная система. Это распространение затянулось до 1989 года. Родина-мать не торопилась дать своим детям свободу выбора места жительства, места работы, обе­ спечить одинаковые права всем гражданам страны. Больница была одна на весь район. Если принять во внимание, что ни дорог, ни соответствующего транспорта в сёлах не было, то совершенно понятно, что пользо­ ваться медицинскими услугами могли только жители районного центра. Был роддом. В 1970 году это было деревянное одноэтажное здание с тремя палатами (каждая па­ лата вместимостью 8 коек) и маленькой родильной комнатой (отделением эту комнат­ ку назвать трудно). В этих трёх палатах находились вместе и женщины, ожидающие роды, и родившие женщины, и женщины после кесарева сечения, и женщины после аборта, и женщины, пришедшие на аборт. Врач-гинеколог, она же зав. отделением, она же принимает роды, она же делает аборты. Туалет в роддоме — обыкновенная сельская уборная на три очка, без кабин, без перегородок. Беременным женщинам этим туалетом пользоваться запрещалось под угрозой лишения больничного листа. Персонал за этим следил строго. Для ожидающих роды женщин были приготовлены и стояли в ряд горшки, тут же стоял большой бак с водой. Роженицам предписывалось в случае нужды сесть на горшок, после окончания процедуры зачерпнуть ковшом воду из бака, ополоснуть горшок и вылить содержимое из горшка в отхожую яму. Но деревенские женщины очень стеснительны. Был случай, когда, несмотря на запрет, молодая крестьяночка устроилась на очко вроде бы по нужде, понатужилась и ново­ рожденный юркнул прямо в зыбкое скопище фекалий. Освещался роддом от дизель­ ного двигателя. Случалось, что во время родов свет гас. Тогда зажигали керосиновую лампу, инструмент кипятили на примусе в коридоре. Постельное бельё, женские ру­ башки, пелёнки для новорожденных стирали вручную, кипятили и тщательно про­ глаживали. Бельё, полотенца роженицам меняли ежедневно. Воду санитарки носили вёдрами из колодца. Питание было скудным. На одного деревенского стационарного больного государство выделяло в два раза меньшую сумму, чем на больного в городе. Наверное, предполагалось, что больной в деревне ест меньше, чем горожанин или должен приходить в больницу со своими продуктами. Конечно, если недалеко жили родственники, то вопрос решался просто. Но ведь были люди из глубинки — им-то как? Это никого не волновало. Медицинский персонал в сельской больнице был го­ раздо сердечнее и внимательнее к своим подопечным, чем в городских учреждениях. Здесь было всё опрятнее и даже чище. И специалисты были асами своего дела, на­ много квалифицированнее, ответственнее, доброжелательнее. (Продолжение следует.)