Сибирские огни, № 4, 2014

ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ тиметров. У меня тоже испортилась осанка — видимо, сказалась слишком большая нагрузка при моём малом весе. Что такое пионерский лагерь, я узнала, учась в четвёр­ том классе, когда нас повезли на экскурсию в Барнаул. Лагерь находился недалеко от города. Отдыхали в нём городские дети, уставшие от учёбы в школе. Меня очень уди­ вило тогда — как это летом можно отдыхать, а не работать? Во всём Топчихинском районе не было ни одной площадки для игр, где бы могли играть дети. В футбол, в городки, в бабки, в лапту, в чижика сельская ребятня играла прямо на дороге, посреди улицы. Резиновых мячей не было. Но тут опять помогала крестьянская смекалка. Вес­ ной корова линяла. Бабушка терпеливо выщипывала старую шерсть (чем доставляла своей подопечной огромное удовольствие) и скатывала в плотный, тугой шарик. Этим шариком-мячиком мы играли. Конечно, он не подскакивал, не летал так далеко, как резиновый, но всё равно это была наша любимая игрушка. Со всех сторон Топчиху окружали поля колхоза «Комбайн». В жаркие летние дни мы пропалывали посевы пшеницы. Шли по полю рядком и выдёргивали сорня­ ки: лебеду, сурепку, пырей, повилику, осот. Осот колол ручонки, колючки вонзались в детскую кожу. От сока травы и от земли руки дубели, становились заскорузлыми, се­ рыми, появлялись царапины, трещины. Их саднило. Но как-то все терпели, никто не хныкал, не жаловался. Летом ходили вообще босиком и по полю шли босиком, увязая в прогретой сыпучей земле. Работали целый день с одним перерывом на обед. Обед приносили с собой. Был он у всех одинаков: бутылка молока, заткнутая пробкой из газеты, и кусок хлеба. Если работали во второй бригаде, то можно было искупаться в весёлой речке Калманке. Была эта речка неширокая, в меру глубокая и шустрая — как раз для нас, для детей. Нет больше речки Калманки. Высохла. Хрущёв поднял целину, перепахали весь степной Алтай и Казахстан. Знойные ветры иссушили, а пыльные бури засыпали пылью множество речек и нашу любимую речку Калманку. На работу в поле и с работы ходили пешком. До бригады 3-4 километра. Да по полю 3-4 кило­ метра туда и столько же обратно. И не просто проходили эти километры, а постоянно нагибались, вырывали траву. И так, с поклонами, целый ненормированный рабочий день. На прополку зерновых я начала ходить после третьего класса (1950 г.). Эта рабо­ та считалась лёгкой, и работали здесь в основном дети. А самой изнурительной рабо­ той была прополка сахарной свёклы. В конце июня — начале июля, когда свёкольные всходы уже раскустились, надо было идти вдоль рядка и выдёргивать лишние ростки свёклы. Лишние всходы выдёргивались руками, затем почва рыхлилась тяпкой. Тяп­ ка у каждого своя — в колхозе тяпок не было, знали, что в каждом хозяйстве этот инструмент обязательно есть. Каждый день рано утром бабушка будила нас со сло­ вами: «Вставайте, девочки, я вам тяпочки отбила и наточила!» Говорила она слово «тяпочки» таким голосом, словно это не инструмент для тяжёлой работы, а любимая игрушка. Наверное, тем самым старалась как-то отвлечь нас от трудностей грядущего дня, настроить на то, что с «тяпочкой» легче работать, чем с тяпкой. Когда солнце ещё не прогрело воздух, по холодку, женщины, девчата и мы, дети-подростки, все босые, шли с тяпками на плечах в поле. Каждый день приходилось идти всё дальше — по мере того как часть свёкольных посевов пропалывалась. Если на сталинских дачах в обслуге были «подавальщицы», то я позволю себе назвать нас всех «пропольщица- ми». Так вот, все прополыцицы были разделены на звенья. Звеньевой нашего звена была молодая девушка Зоя Фролова. Всего нас в звене было — две женщины и три девочки. Солнце палило нещадно, жарко было и от работы. От зноя в ушах стоял звон, пот застилал глаза. От постоянного наклона болела спина. Но если выпрямить спину и поднять голову, чтобы передохнуть, голова начинала кружиться, в глазах темне­ ло, чтобы не упасть, надо было скорее присесть. Работа монотонная. Очень хотелось пить. Но воды не было. Её привозила в деревянной бочке лошадка к одиннадцати­ двенадцати часам. Вода подвозилась к каждому звену поочерёдно, телега стояла до тех пор, пока все не напьются досыта. Как же ждали мы эту вожделенную бочку! Как только она отъезжала от соседнего участка, все бросали тяпки и бежали к телеге. Пили по очереди из одного ковша, которым черпали воду. Старались побыть около водовозки подольше, наполнить организм впрок, постоять с выпрямленной спиной, отдохнуть. «Братина» с водой обходила первый круг без задержек, таков неписаный закон свёкольных прополыциц, на втором круге ковш шёл по кругу с более долгими паузами. На третьем круге пить воду можно было уже не торопясь. От бочки уходили медленным шагом, не торопясь, растягивая минуты отдыха. И снова тяпки, длинные