Сибирские огни, № 4, 2014

нечный день, чтобы поверхность брикета со всех сторон быстро схватывалась в корку, твердела и в случае дождя не размокала бы. Подсыхали готовые изделия, подсыхал и остаток навозного круга. Его периодически поливали водой из ведра, но не промешанная солома всё равно быстро сохла, колола руки, ноги. Иногда попада­ лись гвозди, стёкла — всего хватало. Кололись, резались, но раны даже не бинтова­ ли, всё заживало само собой. Чтобы истопить печку и что-нибудь сварить — требо­ валось как минимум 10-12 кизяков. Печку надо было топить утром и вечером. Ум­ ножить на 8-9 холодных месяцев в году. То есть одной крестьянской семье требова­ лось около семи тысяч кизяков. Навоз распределяли на трудодни. Зимой его вывоз­ или из колхозных скотных дворов и складывали в аккуратные кучи. Каждая колхоз­ ная семья получала кучу навоза. Подсохшие кизяки, покрывшиеся корочкой, через 2-3 дня переворачивали на бок, потом складывали в пятки, затем в круглые пирами­ дальные кучи с отверстиями, чтобы лучше просохли. Эта работа была уже не труд­ ной, хотя засохшая солома торчала из кизяка во все стороны, ужасно колола, на ру­ ках — ссадины, занозы, но на это никто не обращал внимания. В августе все улицы Топчихи уставлялись кизячными кучами-пирамидами — это была главная досто­ примечательность нашего районного центра того времени. Такова несложная техно­ логия изготовления деревенского топлива — кизяка. Если бы зашла речь о создании герба села Топчихи, то самым подходящим было бы изобразить на нём пирамиду из кизяков, так как кизяки-то и были наци­ ональным достоянием топчихинцев. Делали кизяки и мы с сестрой. Я начинала в первом классе с одинарного станка. За сезон мы заготавливали по 4-5 тысяч кизя­ ков. На зиму едва-едва хватало. Летом деревенские жители собирали в поле засо­ хшие коровьи лепёшки — катяхи, тем и топили, готовили еду. Но у нас был примус. У большинства примусов не было — не на что было купить. Ужин готовили на улице на таганке. Таганок — это железный обод на трёх железных ножках. В этот обод вставлялся чугун с варевом, под ним разводился костерок из всевозможного мусора, щепок, палочек, из катяхов. Таганок устанавливался на приличном расстоя­ нии от жилья, за огнём тщательно следили, чтобы не случилась беда. Делали такие таганки местные кузнецы. Когда я была маленькая, то не сомневалась, что во всём мире все жители Земли делают кизяки так, как их делают здесь у нас, в Топчи- хе, как это делаем мы с сестрой. Моя детская фантазия рисовала такую картину: Сталин тоже делает кизяки. На нём старые, видавшие виды штаны, засученные до колен, пожухлая рубаха с рукавами, закатанными выше локтя, босыми ногами он утаптывает в станке чавкающую навозную смесь. А когда хлопает станок с сыры­ ми кизяками оземь, то навозные брызги летят ему на лицо и на усы. И от него так же несёт неистребимым навозным запахом, как от меня, как от всех нас. Я ведь не знала, что у Сталина есть дети, которые могли бы сделать для семьи кизяки. Я была уверена, что он один-одинёшенек, всё должен делать сам, как это делает одинокий дед Кульгускин у нас в деревне. Потом, подумав хорошенько, я решила, что Сталин сам кизяки не делает, ему некогда, он ведь всё время о нас думает. А кизяки ему делают парнишки и совершенно бесплатно. Я и сама могла бы сделать ему кизяки за просто так. Делали кизяки в основном дети, подростки, взрослым было некогда, надо было зарабатывать трудодни. За сезон можно было сделать несколько тысяч кизяков. Мальчишки-подростки нанимались делать кизяки по цене 2 рубля за ты­ сячу, чтобы купить учебники для школы и что-нибудь из одежды. Зарабатывали по 20-30 рублей за сезон. При совершенном отсутствии денег в семье -— это было хоть каким-то подспорьем, поскольку в семье колхозника деньги получали один раз в год, в феврале — оплату за предыдущий год. И никто никогда не знал, сколько он получит, так как колхозникам распределялось то, что оставалось после выполнения и перевыполнения колхозом плана. А в школу надо было идти первого сентября, одетыми, с тетрадями и учебниками, как все дети. Осенью кизяки складывались в кладь, где-нибудь у хаты, в защищённом от сырости месте, или прямо у двери, как защита от диких сибирских ветров. У В. Войновича в романе-анекдоте «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» Кузьма Гладышев проводил опыты с куриным помётом, отчего в хате стояла жуткая вонь. Это почти то же са­ мое, что делали мы, с той лишь разницей, что у нас всё происходило на улице. Но навозный запах въедался в тело, вместе с телом поселялся в хате. Не помогали ни баня, ни одеколон, ни туалетное земляничное мыло. К запаху привыкали и терпе­ ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ