Сибирские огни, № 4, 2014

по избам ходить было не принято. А я вдруг отправилась попрошайничать, и к кому, к немцам! Я так боялась потом, что моя любимая бабушка случайно узнает о моём печальном приключении. До сих пор не могу себе простить — и зачем пошла в не­ мецкую семью? Всю жизнь несу в своей душе чувство вины перед моими погибшими на войне родственниками. Та серая вязкая конфета до сих пор стоит перед глазами. Школа в совхозе была четырёхлетка. Было две учительницы. Одна вела одно­ временно первый и третий классы, другая со второй смены учила одновременно второй и четвёртый. Я училась в первом классе вместе с третьеклассниками. Об­ учать сразу два класса — это искусство. Обучаться тоже не просто. Пока одни пи­ шут, другие работают устно: когда решаешь задачки, надо суметь сосредоточиться, чтобы не слышать того, кто отвечает устно или учительницу, которая излагает для третьего класса новый материал. Фельдшерско-акушерского пункта вообще не было. Помню, в детские годы чи­ тала стихотворение, в котором были такие строчки: «В любую погоду, с утра до утра по городу ходят к больным доктора». Вот ведь как в городе-то. А в селе — болей, умирай — твоё личное дело. Прожив здесь осень и зиму, в апреле 1947 года мы из этого совхоза уехали. Что- то снова не сложилось у мамы с руководством совхоза, а точнее — с руководителем второго отделения, в котором мы жили, Романчаком. У него многое «прилипало» к рукам, мама просто боялась, что за его фокусы придётся отвечать и ей. Все наши вещи уместились в одной бричке. Старик-калмык пришёл нас проводить. Он всё так же, молча, стоял в стороне, пока мы укладывали вещи. Бабушка кивнула ему на прощанье: «Оставайся с богом!» Везла эту бричку обычная лошадка. Я — как самая маленькая — сидела на возу, сестра, мама и бабушка шли пешком. Шёл пешком, держа в руках вожжи, и конюх колхоза «Комбайн», дядя Коля Атюфеев, который приехал за нами из Топчихи. Мама вела на поводке корову. Была ранняя весна. В се­ редине апреля уже пахали и сеяли. Пахло свежей, отдохнувшей после долгой зимы землёй и счастьем. Маму взяли на работу в колхоз «Комбайн» зоотехником. В счёт будущих тру­ додней дали мешок муки, несколько мешков картошки на еду и на семена и даже маленького поросёнка. Оказывается, голодно было не везде. Колхозники колхоза «Комбайн» голода не ощущали. Председатель был умный, расчётливый хозяин. Ку­ пили трёх куриц. Засадили картошкой большой огород. Стали получать пенсию за погибшего отца, бабушка — за погибшего сына. Пенсии были небольшие, но всё- таки это живые деньги, а не абстрактные трудодни, когда работаешь и не знаешь, сколько и что ты заработал и когда это всё попадёт в твои руки. С топливом была большая проблема, топить печку было нечем. И тут выручил колхоз — привезли воз соломы. Солома быстро сгорает, поэтому приходилось сидеть возле печки, крутить из соломы, наваленной на полу в кучу, жгуты и совать их в печку. Избёнка была маленькая, так что даже соломой воздух прогревался до жилого состояния. Впервые в Чистюньском свеклосовхозе мы увидели местное топливо — кизяки. Соблазн ис­ пробовать этот странный заменитель дров был велик, поэтому пришлось потихонь­ ку взять несколько кирпичиков из кучи, которая стояла как будто ничья. Положили в камелёк, стали растапливать. Кизяки не загорались. После долгих безуспешных попыток поджечь сложенный в печке материал, бабушка с огорчением вытащила теперь уже подозрительное изделие из печки и отнесла на прежнее место. Увидев Топчиху, всю уставленную кизяками, мама с бабушкой пришли в отчаяние — кизя­ ками топить они не умели. Потом кто-то объяснил, что прежде чем положить кизяк в печь, его надо хорошо просушить. В то время в Топчихе другого топлива не было. Много написано книг о Сибири, воспеты её красоты, бесконечные просторы, богат­ ства, теперь ещё и ГУЛаг. Но вот одну из важных деталей пейзажа степной части Западной Сибири — кизяки — как-то пропустили, никто не воспел. Или не замети­ ли, или не нашлось таланта, или стыдно было описывать это унизительное средство борьбы за выживание в такой сказочно богатой стране. Стали заготавливать кизяки и мы. Главной животиной в хозяйстве сельского жителя всегда была корова. Если в хозяйстве есть корова — семья не умрёт от голода и холода. Корова — спасительни­ ца, без коровы беда. Скот держали почти в каждом крестьянском хозяйстве. В до- хрущёвское время проблем с сеном и выпасами не было. Были пастбища, были по­ косы. Сено мама уже не косила. Той пенсии, которую мы получали за погибшего ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ