Сибирские огни, № 4, 2014

стояльцы — беженцы. Причём было так: люди приходили и говорили, что их к нам направили. В прихожей у нас было что-то вроде нар — топчан, чтобы жильцы спали не на полу. На топчане была настлана солома, прикрытая видавшей виды старой холстиной. Как-то квартировала семья беженцев: молодая женщина с девочкой лет двух и мужчина с бородой и усами, не то муж, не то отец. Я тогда думала, что если усы и борода — значит, дед. Мужчина каждый день куда-то уходил, наверное, ра­ ботал, женщина оставалась с ребёнком. Однажды ушла и она, строго наказав мне смотреть за девочкой. Малышка сидела на топчане, потом свалилась на пол — такая я была аховая нянька, не доглядела. Топчан был невысокий. От боли или от испуга ребёнок заплакал. Я подумала, что плачет девочка оттого, что ей хочется назад, на мягкую солому. Стала её поднимать, чтобы вернуть на место, но силёнок моих не хватало, приподняв дитя, я снова роняла его на пол. Кроха истошно орала, но я не прекращала попыток, терпеливо старалась утешить её и усадить на прежнее место. Так продолжалось, пока не пришла мать. Пробыли эти постояльцы недолго, потом уехали. В те времена все куда-то ехали. Ещё помню, в течение двух недель жили у нас три старика. Эти уж точно были старики, усохшие, изнеможенные, скрюченные. Стояла студёная зима. Собрали этих дедов из разных посёлков для заготовки берё­ зовых ружболванок. Одежонка на них была старая, ветхая, всё те же гулаговские фу­ файки, только вконец изношенные. Уходили они рано утром, работали, естественно, в лесу, приходили вечером. У каждого был свой узелок с хлебом. С их приходом бабушка выставляла на стол угощение — чугунок с горячей картошкой. Была моя бабушка отличным психологом и высококлассным дипломатом. Когда утром мыла клубни, чтобы поместить их в чугунок, то тщательно выбирала сравнительно оди­ наковые по размеру и укладывала в чугун столько, чтобы количество картофелин в полной посудине было кратное трём. Вечером старички степенно усаживались за стол, аккуратно доставали из своих узелков что-то похожее на хлеб, отламывали ку­ сочек (они говорили, что резать хлеб — это грех), доставали из чугунка ароматные картофелины, аккуратно очищали от кожуры, макали в соль и по-крестьянски не­ спешно ели, запивая чаем. Этот напиток бабушка готовила для них в другом чугуне. Из сена, заготовленного для коровы в летние лунные ночи, она выбирала нужные травы. Собранный пучок тщательно измельчала, клала в чугунок, заливала водой и закатывала его ухватом в печь. Дедушки сидели за столом до тех пор, пока не выпивали весь горячий, пахнущий луговым разноцветьем отвар, вели озабоченные разговоры об оставленном дома хозяйстве, о своих осиротевших домочадцах — как они там, горемыки, без них справляются? Двое спали на топчане, один — на печке. Как он кашлял! Когда же он спал? — Всю ночь он непрерывно, натужно кашлял. На прощанье старики напилили нам немного дров. Всех было жалко. Были и неприятные случаи. Неподалёку от нас жили в доме двое стариков со взрослым сыном, который был с детства слабоумным. Мужик он был работящий, тихий, с дефектом речи. Звали его Петя, но он плохо выговаривал своё имя, и по­ этому все звали его Пепа. Пепа делал по дому все трудные работы. К ним на по­ стой определили семью эвакуированных украинцев: молодые супруги и девочка лет пяти-шести. Одеты они были не так, как мы: на женщине было драповое пальто, белые боты, шляпка, на девочке — платьице с оборками, туфельки, шапочка, в ко­ сичках яркие бантики. В наших-то косичках были какие-нибудь лоскутки, а то и вовсе были мы наголо стрижены — лучшее средство профилактики от вшей. Де­ вочка с нами не общалась. Она была сама по себе. Мы даже не знали, как её звать. Зимой она вообще не выходила гулять. Очень интеллигентная семья. Ни мужчина, ни женщина не работали — видимо, были средства, чтобы жить. Хозяева уважи­ тельно уступили молодой семье горницу — беженцы ведь, чай настрадались, сами остались зимовать втроём в прихожей, постоянно снабжали своих постояльцев кар­ тошкой, морковью, тыквой, редькой — всем, что сами вырастили. В холодные, мо­ розные дни Пепа носил для постояльцев воду из колодца, колол дрова, топил печку, раз в неделю топил для них баню. Пробыв зиму, семья уехала. После их отъезда выяснилось, что здесь же, в горнице гости устроили для себя туалет — поднимали половицу и справляли большую и малую нужду, чтобы не ходить на морозную ули­ цу. Так «отблагодарили» стариков квартиранты за сострадание и сердечное к ним отношение. Сыну-инвалиду пришлось поднимать пол и чистить загаженную комна­ ту, снимать грунт, всё это выносить, засыпать свежую землю, промывать половицы, ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ