Сибирские огни, № 4, 2014

Наконец, извозчик приезжает. Сажусь в экипаж. — Куда, барин, прикажете? — Куда-нибудь... В самом деле, что я могу еще сказать? Что все везде занято? Но он знает это лучше меня. Мы пытаемся толкнуться в несколько плохоньких меблирашек, не имею­ щихся в телефонной книжке. Но увы! И здесь ни одного свободного угла. А уже второй час ночи ... Спрашиваю: — Может быть, можно переночевать в коридоре или в швейцарской? — В коридоре неудобно и нельзя, а швейцарскую только заняли два господина. Значит, остается ночевать на улице, в извозчичьей пролетке. Так я и делаю. Мы потихоньку плетемся из одной улицы в другую, оста­ навливаемся, стоим, потом тащимся снова. Проходит час, другой, третий. Дремлю я, дремлет извозчик, а когда останавливаемся — дремлет и лошадь. Только перед рассветом, в седьмом часу утра, нам случайно удается найти какие-то «приватные комнаты», где есть свободный угол. Комнаты дрянные, грязные, подозрительные во всех отношениях, но рассуждать и критиковать не приходится. Главной целью моего приезда в Люблин было: разыскать здесь нашу харь­ ковскую автомобильную колонну и ознакомиться с ее деятельностью на местах. Иду на Радзивиловскую улицу, в канцелярию особоуполномоченного «Красного Креста» и навожу справки. Оказывается, два дня тому назад канцелярия и харьковская колонна пере­ ведены дальше, вглубь Польши. Поглядев на карту, я решаюсь предпринять другую поездку: на Красно- став и Замостье, несколько десятков верст к юго-востоку от Люблина. Пути сообщения между этими пунктами довольно удобны: каждый день ходят пассажирские автомобили, и билет до Замостья во втором классе стоит всего лишь 6 руб. 2 0 коп. Автомобиль тяжелого хода, но удобный, сравнительно чистый и даже те­ плый, вещи лежат наверху, на крыше. Пассажиров человек десять. Не успеваем выехать из Люблина, как уже завязывается общий разговор. Недаром говорят, что несчастье сближает людей, а кто же теперь не несчаст­ лив в Польше, разоренной немцами более чем наполовину ... Н емцами ... Мы привыкли говорить о немецких зверствах и часто забыва­ ем (или еще не знаем) о том, как ведут себя австрийские войска. В пути около Красностава мне рассказали одну историю, которой трудно поверить. Но трудно и не поверить: рассказывала свидетельница события, и слова ее прерывались такими слезами, какими не заплачешь от выдумки или от непроверенного слуха. Дело было в Томашевском уезде, около местечка Юрова. В это местечко пришел венгерский полк австрийской армии. В первый же день венгры рас­ стреляли двух польских рабочих, заподозренных в сношениях с русскими войсками. Расстрел происходил открыто, и напуганная этим часть населе­ ния, человек 30 женщин и детей, запаслись пищей, бежали ночью из Юрова и спрятались в нескольких верстах от него, во рву, густо заросшем высокой травою . И сидели там тихо и смирно, терпеливо выжидая неприятельского отступления или отхода. На другой день мимо рва проезжал разведочный отряд венгров. Дети ис­ пугались, закричали и заплакали и тем выдали местопребывание беглецов. Венгры остановились, прислушались и стали кричать на ломаном поль­ ском языке: 153 * * * ГЕОРГИЙ ВЯТКИН. НА ФРОНТАХ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ