Сибирские огни, № 4, 2014

ГЕОРГИЙ ВЯТКИН. НА ФРОНТАХ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ Квартира состоит из комнаты и кухни. Хозяева с ребятами удаляются в кухню, а комнату предоставляют на наше распоряжение, ту самую, в которой всего лишь 5 дней тому назад жили немецкие солдаты. — Мы к постояльцам привыкли, — шутя говорит хозяин. — Хотя к нем ­ цам привыкнуть было трудновато... Народ жесткий и прямо не смотри т ... а исподлобья ... как голодные волки ... Заказываем самовар и просим зажечь лампу. — Керосину нет. Немцы позабрали. — Ну, дайте свечей. Нам дают два огарка: все, что нашлось. Целых свечей едва ли достанешь и в лавках: немцы позабрали. С трудом добываем фунт сахару (тоже немцы позабрали) и садимся за­ кусывать, пить чай. Хозяева подсаживаются к нашему столу, и начинаются длинные рассказы о всех злоключениях и ужасах. Длинные, нервные, горячие рассказы, со слезами, с проклятиями по адре­ су немцев, с радостью , что их отсюда прогнали и с некоторой тревогой: не вернутся ли сно в а ... Нам совсем не приходится просить поделиться пережитым; это пережи­ тое само, бесконечными жалобами, изливается на нас от этих слов, взглядов, дрожащих рук ... — Немцы чувствовали себя здесь как во вражеском стане, — говорит хо­ зяин, — на каждом шагу подозревали в измене, в предательстве, за каждое лишнее слово грозили повешеньем. Когда жена готовила обед или просто ва­ рила картошку, немецкий солдат садился к печке и следил за каждым движе­ нием: не положит ли хозяйка отраву, яд какой-нибудь. Иногда заходил офицер и заставлял нас, чтобы сначала мы ели обед, а потом уж ихние солдаты ... Еже­ ли, мол, есть яд, то пусть мы первые отравимся. — А чем-нибудь платили за пищу? — Глумлением. Выдали бранные или неприличные расписки ... — А говорили о том, что Варшаву возьмут? — Говорили так: мы ее возьмем, потому что так приказал кайзер, и — значит, так будет. Молите Бога, чтобы мы ее взяли, а то на обратном пути всех вырежем и все сожжем. Польша сама должна была отдаться в наши руки, а если не отдалась — мы ее сотрем с лица земли. — Требовали каждый день корму для лошадей, потом стали требовать муку, зерно, мыло, свечи, теплую одежду, белье. Кто отказывался или утаивал, у тех отбирали силой. Чуть не во всех домах производили обыски; говорили, что ищут оружие, но оружия не находили, а забирали все, что хотели: деньги, одежду, припасы. Реквизиция превращалась в грабеж. — В польских селах, как известно, ссудо-сберегательные кассы нахо­ дятся у ксендзов: им несут поселяне все свои сбережения. Немцы, узнав об этом, стали устраивать на ксендзов настоящие облавы. Тогда ксендзы , пере­ одевшись в крестьянское платье, попытались прятаться в лесах и зарывать вверенные им деньги в землю. Но немецкие разъезды , рыскавшие по лесам, находили там беглецов и заставляли показывать, где зарыта касса. — Когда стали приходить из-под Варшавы дурные для немцев вести, и они начали готовиться к отступлению, их варварство достигло апогея. Они поджигали дома, сараи с сеном, мельницы, амбары, сжигали дотла целые имения, экономии, хозяйства. Причем делалось обычно так: хозяин дома или имения и его семья связывались крепко веревками и окружались стражей, а солдаты с факелами поджигали строение сразу с нескольких сторон. Количество таких пожаров огромно. Только около одной Равы немцы со ­ жгли 50 дворов. — За несколько часов до прихода русских войск в Раву немцы разрушили 150 мост через реку Раву и минировали берег. Поставили мины ночью, стараясь