Сибирские огни, № 4, 2014

— А что, пане, — неожиданно спрашивает Мойзик, — не вернутся сюда немцы? — Едва ли. — А може, вернутся? Видимо, эта мысль его тревожит. Успокаиваю его, как умею. Разговариваем шепотом, чтобы не разбудить ребят. И поздно, лишь перед рассветом, оба засыпаем. Утром, выпив стакан чаю, иду на поле битвы. Оно открывается передо мной, молчаливое, но многоговорящее, на не­ сколько верст, и сначала я стою в нерешительности, не зная, в какую сторо­ ну идти. Потом направляюсь вдоль окопов, пересекаю маленький овраг и иду дальше. Немного в стороне от окопов — неровные холмы свежей земли и над ними грубые кресты из простых досок. Братские м огилы ... Я снимаю шляпу. Сколько их полегло здесь, наших доблестных защитников, самоотвержен­ ных серых героев?.. 1 По сторонам, направо и налево, низкие холмы без крестов или просто кучи беспорядочно набросанной земли: здесь закопаны лошади. Из одной на­ сыпи торчит копы то ... А здесь , в небольшой ложбине, был, очевидно, перевязочный пункт: ветер треплет кусочки ваты и тряпок, прилипшие к земле. Окровавленный рукав, упавший бинт, сломанные носи лки ... Не совсем еще выветрился специфический зап ах ... То тут, то там, на протяжении всего поля — расстрелянные и нерасстре­ лянные патроны, куски разорвавшихся снарядов, крупные черные горошины шрапнели, клочки одежды, ранцев, книж ек ... Поднимаю несколько бумажек, записок. Рядом с разорванным и окровав­ ленным ранцем листки из тетради. На одном листке читаю: «Сия книжка при­ надлежит Федору Игнатьевичу Шужорину, Томской губернии, Барнаульского уезда, села Камень». На обороте грубовато нарисованный план села Камень. На другом листке список долгов: «Свечному 15 коп., Кузьменкину 25 коп., Везину 5 коп.» и т. д. Большинство долгов, очевидно, погашено: цифры пере­ черкнуты. Делаю еще несколько шагов и нахожу целое письмо, окровавленное и за­ пачканное грязной землей. Написано, очевидно, полуграмотной женщиной. Раскрываю и читаю: «Милый Сережа, друг мой бесценный, как мне грустно! Сердце ноет и плакать хочется ... Не могу снять воли с отца, с матери, но буду вас дожидаться. Никого мне не надо, кроме вас, милый Сережа. Я вас не за­ буду никогда»... Я бережно складываю письмо и беру его на память. На память о том, что, несмотря ни на что, не скудеет ласка в мире и не остывает любовь. Как сокро­ вище, кладу я это трогательное письмо в свою записную книжку. Варшава, 20 октября (Газета «Утро», Харьков, 1914 г., 28 октября) ПО КРОВАВЫМ ПОЛЯМ В 8 часов утра выезжаем из Варшавы. На этот раз мой маршрут: Блопи, Сохачев, Лович, Скерновицы, Рава. Пока автомобиль несет нас по гладким и чистым центральным улицам, чувствуем себя хорошо, удобно, но вот корявые мостовые окраин, уже летит в глаза пыль, начинается скверное шоссе, мы мо­ таемся из стороны в сторону, а шофер дрожит за шины и ругает немцев. ГЕОРГИЙ ВЯТКИН. НА ФРОНТАХ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ