Сибирские огни, 2013, № 7

никогда ни во что не переходит. Она стабильна и только может поворачиваться раз­ личными своими гранями, подобно бриллианту на ювелирной витрине. С первого дня моего пребывания в Америке я понял, что американцы в своем большинстве постно-добродетельная, трудолюбиво-безвкусная нация, что все оргиастически-про- мискуитетные празднества на обложках их журналов и кровавое безумие их боеви­ ков — обратное отражение целомудренно-застенчивого, эвклидово-одномерного, однообразного течения их бытия, подобно тому, как вселенская мощь еврейского Адоная была обратным отражением еврейского политического убожества. По про­ шествии многих лет моего пребывания в Америке мое отношение к ней не измени­ лось ни на йоту. Израиль скучен, Америка скучна. А Россия — не скучна... А вы в этом уверены? А может быть, всего там и скучней, и нет, быть может, более скучно-тоскливого места на земле: метелица метет без просвета и продыха, рваные серые облака, луна фонарем м и г а е т . Так что остается только высунуть морду из форточки и выть на нее. Неужто и Америка плоха, потому что они не слушают советы эмигрантов? А я вот думал: приеду в Израиль — и буду учить. И ошибся — тоже не хочется. Вопрос Иова стоит особняком. Ибо здесь, на горе с открывающимся видом на Иерусалим и на downtown, непонятно, почему у человека, работающего в поте лица своего, нет средств, чтобы прокормить семью, почему жена должна уйти от мужа, даже если он в беде, а дети от родителей, даже если те не платят за колледж. «Дал господь, взял г о с п о д ь .» Противоречия снимаются. Но только внешне, ибо зачем давать, чтобы затем взять? Сердце Иова не принимает этого, и он становится Иовом — вопросительным знаком, воплем. Но когда Иов вопит: «Господи!» — то никакого катарсиса, ничего логиче­ ского, рационального в его вопле нет. Он на него и не претендует. Это просто вопит закалываемая фермером свинья, вопит истошно и бессмысленно. В Израиле пришлось мне беседовать с местной чиновницей. Узнала, что я из Америки, что бывший советский гражданин, и стала вкрадчиво так меня спраши­ вать: — А счастливы ли те эмигранты, которые приехали в Америку? — Как можно, — ответил я, — страховки — и т ен е все покрывают, а вы хотите, чтоб Америка всем гарантировала счастье. Конечно, отнюдь не все. — А в Израиле, — тут голос ее стал еще более вкрадчивым, ласкаю­ щим, — евреи всегда чувствуют себя лучше, чем в Америке. Потому что в Израиле евреи живут среди евреев. Вам надо остаться. Мы по-прежнему, что бы там ни говорили, нуждаемся в эми грации . Да разве она не знает, что отнюдь не всегда евреям хорошо среди евреев, что работы я здесь не найду. Да и что с нее требовать, она ведь чиновник, и если велено ей говорить так, она и говорит: «Был ты, Петр, ловцом рыб, а будешь ловцом чело­ веков». Есть евреи-капиталисты и евреи-трудящиеся. И между ними — противоре­ чия. И классовая борьба. Все эти истины я познал еще в Московском университе­ те, где обстоятельно выступал на семинарах по научному коммунизму. Пусть есть эта истина, истина с большой буквы. Ведь можно это предположить хотя бы на минуту. Но что толку от истины, если сердце ее не хочет? Христос-то ведь вовсе не истина, а прямая и очевидная ложь, хотя бы потому, что его не было и не будет. Почему Иов есть только у евреев? Почему только в их книге он остался? Древ­ ний грек не просит у своего бога ничего. Не жалуется, что он такой добродетельный, а жизнь у него такая отвратительная. И понятно — почему. Боги греческие — такие все человеческие, такие все сами недобродетельные, что было бы просто нелогич­ ным, если бы они вознаграждали за добродетель. 5 ДМИТРИЙ ШЛЯПЕНТОХ Ш С І І КОНЕЦ ИСТОРИИ: БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ИОВ