Сибирские огни, 2013, № 7

пусть они проживут свои жизни и умрут, ибо все, что родилось на этой земле, долж­ но умереть. Да и земля должна сама умереть, рассыпаться в прах, а затем и сама материя должна распасться или превратиться в нечто совершенно иное. Но какое дело ему будет до всего этого... Иов найдет свое последнее пристанище и успокоит­ ся, примирится с миром, и это примирение произойдет независимо от его счастья или несчастья. Это будет успокоившийся, а посему и благочестивый И о в . А пока я думал об этом, в Иерусалиме наступил вечер. На Ближнем Востоке все происходит быстро, без полутонов, природа не следует здесь американской вежли­ вости; палач, перед тем как пристегнуть ремни электрического стула или захлопнуть двери газовой камеры, не раздвигает губы в улыбке и не говорит, что, мол, Христос любит тебя. Ближневосточная природа откровенна, ясна. Яркий свет солнца, полно­ та жизни исчезают сразу, труп неба сереет быстро, так что не остается никаких со ­ мнений в том, что жизнь кончилась. Я страшно устал за день беготни, сел на ближай­ шую лавочку, глаза сами собой слиплись, и я провалился в черный колодец беспа­ мятства . ВОСХОЖДЕНИЕ НА ГОРУ Это было время, которое впоследствии историки назовут началом конца импе­ рии, временем упадка. Империя не хотела осознать это, хотя знамений было немало. «И возведя Его на высокую гору, дьявол показал царства вселенной во мгнове­ ние в р ем ен и .» Уже клубились молочно-белые утренние туманы в азиатских степях, и где-то там, на сибирских равнинах, медленно скрипя колесами и переваливаясь на кочках, катились кибитки народа, именуемого китайцами сюну, который затем назовут гун­ нами; уже потные, искусанные комарами лица кричали что-то, размахивая боевыми топорами, римским воинам, застывшим за частоколами рейнских лагерей, и вспы­ хивало то там, то здесь пламя мятежей. Но империя была еще сильна, и гранитные валы ее молча и бесстрашно встречали удары океанских волн, и они покорно откаты­ вались назад. Он пошел тогда на гору один, без свидетелей и учеников. Но был вечер, и пусты­ ня медленно отдавала накопленный за день жар. И хотя песок и камень жарко дыша­ ли на него, воздух был уже прохладен и свеж, и красные, потрескавшиеся скалы отбрасывали длинные тени. Горная коза недвижно застыла над пропастью темным силуэтом, а затем, как бы нехотя сделав несколько грациозных прыжков, скрылась среди камней. Серая ящерица прижалась к нагретому солнцем валуну и при его появлении сползла с него, волоча тяжелый коричневый хвост. Он взбирался на холм, медленно и осторожно ставил на хрустящий щебень ногу, а затем постепенно переносил на нее тяжесть всего тела. Он часто останавли­ вался, вытирал тыльной стороной руки пот со лба и подносил к пересохшим губам кожаный мех с теплой жидкостью. Рот приоткрывался, потрескавшиеся губы с жад­ ностью ожидали теплую струйку, большой кадык ходил под тонкой пергаментной нездоровой кожей. Напившись, он сидел несколько минут на теплом камне и смот­ рел наверх, на вершину холма и на постепенно темнеющее небо, с которого уже исчезли черные силуэты парящих над пустыней коршунов. Ему не хотелось поды­ маться с камня, такого теплого и ласкового, но он знал, что скоро, очень скоро солн­ це завалится за холмы, наступит ночь, поэтому, пересилив себя, он продолжал свой путь. По дороге он нашел суковатую палку, и это облегчило подъем. Когда он взоб­ рался на вершину, на западе осталась лишь багровая узкая полоса, но вскоре и она исчезла, и тьма обступила его со всех сторон. Он сел на камень поудобнее, завернул­ ся в плащ и стал смотреть на роскошный, вышитый звездами ночной ковер. Он про­ делал этот долгий путь на гору, с которой так хорошо была видна равнина, чтобы представить себе свою грядущую победу над римлянами. 21 ДМИТРИЙ ШЛЯПЕНТОХ КОНЕЦ ИСТОРИИ: БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ИОВ