Сибирские огни, 2013, № 7

ранились по свету костромичи, осевшие кто в США, кто в Финляндии, во Франции, Из­ раиле, Швеции и т д., о китайцах-костроми- чах, которым автор искренне желает «об­ житься» в городе. Узнаем о богатой и инте­ ресной истории Костромского технологи­ ческого университета — alma mater самого A. Зябликова, месте его нынешней работы, о Центре И. Дедкова, который и проводит те замечательные конференции, куда и меня однажды пригласили. Приятно и трепетно, конечно, побывать в стенах, где учился (тогда еще в гимназии) В. Розанов, а ныне собира­ ются уже не первый год ученые, журналис­ ты, студенты, почетные гости в честь И. Дед­ кова, удивительного человека, лит. критика по профессии, культуролога по объему зна­ ний. У диви тельно сам о со ч ет ан и е двух имен, без посредства Костромы непредста­ вимое. Да и сам Дедков вряд ли представ­ лял себе, оказавшись в Костроме не по сво­ ей воле после окончания МГУ в 1957 году, что станет ее патриотом и проживет в ней 18 лет. И что, несмотря на надзор КГБ, су­ меет прочитать здесь целую библиотеку не­ советских религиозных философов и полу­ советских писателей 20-х гг — Б. Пильняка, Е. Замятина, И. Бабеля, критика А. Воронс- кого. Что станет критиком -универсалом , рецензируя спектакли и кинофильмы, но­ винки зарубежной литературы в «Иност­ ранке». Но такое полулегальное, по сути, антисоветское самообразование не приве­ дет И. Дедкова к диссидентству, как А. Со­ лженицына или А. Синявского. Напротив, только сделает его еще большим патриотом, но уже провинции, «глубинки», и не только костромской. Это тоже своего рода «дисси­ дентство», и преобразится оно в филосо­ фию провинциальной литературы , нового ее понимания. Определение «деревенская литература», вдруг получивш ее широкое хождение с 60-х гг , Дедков предлагает понимать шире: «провинциальная проза». «Это указывало бы, — пишет Дедков в статье “Пейзаж с ок­ рестностями” (1979), — на место жительства писателей, за чьими именами Вологда, Во­ ронеж, Иркутск, Псков, Курск, Ростов-на- Дону. (Ф. Абрамов, Ю. Куранов, В. Р ас ­ путин, В. Личутин, Е. Носов, В. Семин. — B. Я .). Или другие среднерусские, сибирс­ кие, поволжские города». С «провинциаль­ ной» духовно роднится «военная» проза в лице В. Быкова, Г Бакланова, В. Богомолова, К. Воробьева, В. Кондратьева, Ю. Бондаре­ ва. И в целом этот огромный отряд писате­ лей обладает, по мысли Дедкова, тем глав­ ным качеством, что «отрицает какую бы то ни было иерархичность материала и героев; весь интерес — в человеке, малой частице народа, все значение человека — в его ду­ ховной неповторимости, в достоинстве его нравственного выбора перед лицом могу­ щественных обстоятельств». Даже в легальной печати это выглядело не очень-то по-советски, как вызов официо­ зу, соцреализму с его навязываемой партий­ ностью. А если взять его «Дневник», кото­ рый он вел с 1953 г и опубликованный пол­ ностью в 2005-м, то там со всей откровенно­ стью обнаружится сила его противостояния строю, отнюдь не приветствовавшему сво­ боду мысли и слова. Противостояния инди­ видуума, внутренне убежденного в своей правоте, и оттого еще более впечатляюще­ го. Как этот огромный, почти 800-странич­ ный крупноформатный том, как онегинский Евгений перед Медным Всадником, как Ро­ занов, бросивший вызов громаде всей, по сути, дореволюционной культуры во имя правды «маленького человека» с «малой родины». Этих двух «маленьких людей» (на самом деле — немаленьких) роднит костромская по­ чва. С разным опытом и судьбой, с отталки­ ванием Дедкова от Розанова, но, в конце кон­ цов, она их сроднила. В 1963 году И. Дедков В. Розанова вроде бы категорически не при­ емлет, но уже нет «возмущения, отрицания, отфыркивания» от него. И только в 1982 году Дедков запишет о Розанове, по поводу его переписки с К. Леонтьевым: «Чрезвычайно интересен Леонтьев, но не менее — Роза­ нов. И, конечно же, Розанов ближе, а иногда удивительно точен... леонтьевский и роза- новский углы зрения-понимания по-своему уникальны и независимы. Кроме того, по­ лучаешь удовольствие “стилистического” рода». И совсем не обязательно, чтобы Дед­ ков был почитателем и поклонником Роза­ нова, у которого так много зависело от на­ строения. А Дедков зависеть от него не хо­ чет — не та эпоха! Розанов был ««сам со­ бой», настроение, по-видимому, им прави­ ло. Но хорошо ли это?.. Ведь может Роза­ нов совершенно искренне подивиться и ле­ гонько возмутиться тому, что вот помнят поэтов, а полководцев — нет. (И слава богу, что не помнят!) «Нужна великая, прекрас­ ная и полезная жизнь!» — «Бессодержатель­ ное краснобайство», — возмущается Дед­ ков в 1967 году. И это вполне нормально, потому что сусальный Розанов никому не нужен. Да и в свое время он таким, «икон­ ным», ни для кого не был. 188