Сибирские огни, 2013, № 7

Я уже был в этом министерстве и знал, как нужно заполнять формы и как отве­ чать на задаваемые вопросы. В первый раз я чуть не совершил роковую ошибку. В форме, мне выданной, я просил еврейское государство разрешить мне «временно проживать» на его территории, а в графе «религия» написал: «Атеист». Мне вернули форму с отказом, и я немедленно побежал к начальству качать права. — Почему? Почему мне отказано в проживании в Эрец-Исраэль? — подскочил я, размахивая злополучным заявлением, к молоденькой секретарше. Она скосила один глаз на мою бумажку и сказала: — Все правильно. Никакого произвола нет, вы не имеете права на проживание в Эрец-Исраэль. — Как так— не имею? — А так. Посмотрите на графу «религия»... Вы там написали — атеист. А в Эрец-Исраэль могут жить только евреи. — Так я ведь еврей. — А где доказательства? — А разве не видно? — я был твердо убежден, что мой антично-нордический, покрасневший от южного солнца и шелушащийся нос несомненно является семит­ ским, и эта семитская сущность моего носа всем хорошо должна быть видна. — Нет. — Меня в России двадцать девять лет считали евреем. — Это их дело, — отпарировала секретарша, с равнодушно-усталым видом отвернувшись от меня и приступив к своей основной работе — шлифованию ног­ тей. — Это их дело. Они могут вас считать кем угодно. А для нас вы— не еврей. — А кто же тогда для вас еврей? — Еврей, — с этими словами секретарша отложила пилочку, — есть тот, кто есть еврей по инструкции, по закону, а по закону евреем является тот, кто родился от еврейской матери и кто исповедует иудаизм. «Выпендриваюсь, идиот, оригинальничаю, — подумал я про себя, — и оста­ нусь без права на жительство, будет у меня только такой вариант — стать эмигран­ том, но сие может иметь роковые последствия. Я не являюсь гражданином Амери­ ки, как, впрочем, ни одного из существующих на земле государств, а посему, в соот­ ветствии с американским законом, хотя я, конечно, могу здесь ошибаться, став граж­ данином Израиля, я автоматически лишаюсь права въезда в Америку. И потом уж ничего не сделаешь с этим израильским паспортом, с израильским гражданством — оно прилипчивей советского, отказаться от него невозм ож но . Идиот! Кретин!.. Что же делать? Нужно доказать, что моя мать — еврейка, но где же взять доказательства? Бабушка моя ходила в синагогу, но попробуй докажи, что бабушка ходила в синаго­ гу, а не в православный х р а м . Наверное, придется уезжать, не могу же я на неле­ гальном положении пребывать в государстве Израиль». Перед тем как покинуть секретаршу, я решил предпринять последнюю отчаян­ ную попытку: — Я, знаете, я . — глазами, полными мольбы и унижения смотрю на секретар­ шу, — я, з н а е т е . п ер едум ал . я не атеист. Я поверил. Я в е р ю . Нет, в него я не верю — в этого отступника и ренегата, причиняющего нашему народу столько всяких неприятностей уже почти две тысячи л е т . Конечно, он не был и не мог быть сыном бога, а был просто шарлатаном с чрезмерным, гипертро­ фированно развитым тщеславием, вот и возомнил он о себе черт знает что; у евреев количество ненормальных гораздо больше, чем у других народов — конечно, в про­ центном отношении. Но это все — и ненормальность, и тщеславие — все это след­ ствие галута-диаспоры, и по мере того, как все больше евреев будет приезжать в Израиль, исчезать будут и подобного рода странности. И мы превратимся в нор­ мальную, абсолютно нормальную нацию, с нормальными, полноценными шизо­ френиками — ведь у каждой нации должны быть шизофреники. Они, эти шизофре- 17 ДМИТРИЙ ШЛЯПЕНТОХ КОНЕЦ ИСТОРИИ: БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ИОВ