Сибирские огни, 2013, № 7

Владимир ЯРАНЦЕВ ЭТА «МАЛЕНЬКАЯ» КОСТРОМА Бывают странные сближенья. Новоси­ бирск и Кострома, одному 120 лет, другой 860. Одна древнерусская, европейская, по­ чти столичная (376 км от Москвы ), дру­ гой — далекосибирский, столично-регио­ нальный (3600 км до Москвы). Дед и прап- рапрапрапраправнук, воплощенная история страны и ее юное продолжение. Казалось бы, что у них общего? Оба города объединяет слово «провин­ ция». И костромичи , чей город основал «москвич» Юрий Долгорукий, вполне со­ гласны с этим. И устраивают конференции, в названии которых (как и в докладах участ­ ников) с гордостью значится это, в общем- то, не очень симпатичное слово. Предложи­ ли и мне поучаствовать, и вот уже второй год подряд приезжаю я в эту чудную Кост­ рому. На этот раз выступил я на секции с сугубо провинциальным названием: «Куль­ тура повседневности и образ “маленького че­ ловека” в культуре 60-х гг XX в.». Хотя и не понимаю, по какой причине мой доклад об Игоре Дедкове и Викторе Астафьеве, людях совсем не «повседневных» и не «малень­ ких», был включен именно сюда. А потом все понял: это ведь Кострома, город непред­ сказуемостей, город В. Розанова и А. Реми­ зова, А. Зиновьева и И. Дедкова, А. Бугрова и А. Зябликова, больших оригиналов и «чу­ диков», как сказал бы В. Шукшин. Город, где, может быть, и родилось само понятие рус­ ской провинциальности с ее сложным отно­ шением к столичности. О чем позаботилась сама госпожа Ис­ тория. И цифра «13». Судите сами: великий подвиг Ивана Сусанина и венчание на цар­ ство Михаила Романова в 1613 году именно в Костроме не принесли, однако, городу ни­ каких «дивидендов», хотя она вполне могла рассчитывать на столичный статус. Сглазил, видимо, пожар 1413 года, который историки края почему-то так охотно вспоминают сре­ ди прочих дат, оправдывая сие количеством сгоревших церквей (30), что, при всей чудо­ вищности факта, зарегистрированного лето­ писями, должно было впечатлить непонят­ ливого большими размерами тогдашней Ко­ стромы. А к тому времени она имела уже настоящую святыню — Федоровскую ико­ ну Пресвятой Богородицы, явившейся кня­ зю Василию Ярославичу в пору получения Костромой статуса столицы удельного кня­ жества. Впрочем, оберегом икона по-насто­ ящему не стала, о чем говорит скоропостиж­ ная смерть возвращ авш егося из Золотой орды князя. Остается добавить, что все эти события происходили не в каком-нибудь, а в XIII веке. Правда, вся эта мифология чертовой дюжины в истории Костромы легко рушит­ ся тем, что летоисчисление тогда велось «от сотворения мира», и «нехорошие» даты име­ ли в оригинале иной облик. С другой сторо­ ны, с введением нового летоисчисления в XVIII веке, судьба Костромы как будто нала­ живается. Две великие императрицы сего галантного века изменили облик города ко­ ренным образом: при Елизавете Петровне Кострома застраивается заводами и ману­ фактурами, а при Екатерине Второй полу­ чает веер расходящихся от центральной пло­ щади улиц и — наконец-то! — статус губер­ нского города. Но с чисто костромской экзо­ тикой: город героя-мученика Ивана Сусани­ на (памятник и площадь его имени в центре города) получит в начале XIX века ярко вы­ раженную коммерческую символику — це­ 186