Сибирские огни, 2013, № 7

частный офтальмологический кабинет «Полифем», строительная компания «Сизиф», охранное агентство «Кербер», швейное ателье «Прокруст», коммерческий банк «Сцилла и Харибда», интим-клуб «Калигула», ресторан «Мардук», парикмахерская «Далила», агентство ритуальных услуг «Анубис». Дельно! Красиво! Это будет первым шагом. Вторым — приведение названий костромских улиц и площадей в соответствие с новорусскими именами. Негоже ресторану «Палермо» стоять на Советской, а торговому центру «Эльдорадо» — на улице Ивана Сусанина. Эклектично получается. Ну а там, глядишь, и самому городу подберем имечко поблагозвучней: Вави­ лон, или Кносс, или Дур-Шуррукин. А то и вовсе — Париж! Интересно, кто через полвека будет праздновать 900-летие нашего города: ко­ ринфяне, генуэзцы — или таки костромичи? КОСТРОМСКИЕ ИНОСТРАНЦЫ Есть примета: если костромич переезжает в город покрупнее нашего или в дру­ гую страну, то назад он уже не возвращается. Более того: на вопрос «Скучаешь ли по малой родине?» девять из десяти невозвращенцев ответят: «Нет. Предпочитаю ее вообще не вспоминать». Дескать, да, родился здесь, тут мама с папой жили, тут детский сад посещал и школу, но на этом баста, отвяжитесь! Сентиментальные слезы мои давно высохли, сейчас я живу в Копенгагене (Мюнхене, Хайфе, Детройте) и всем глубоко доволен. Кого-то такая позиция может повергнуть в шок. Кто-то удрученно и понимаю­ ще вздохнет, вспомнив чеховское: «Провинция губит талант». Кто-то сорвется на негодование и вопросы типа: «Где только родятся эти иваны родства не помнящие?» Где родятся — известно. И не будем спешить с упреками. На рубеже 80— 90-х сотни наших земляков отправились в первопрестольную (Москва — это в известной степени тоже заграница) и в забугорные дали на поиски лучшей доли. Одни делали политическую карьеру, другие преображались в преус­ певающих бизнесменов. Один женился на швейцарке, другая вышла замуж за нем­ ца. Кто-то заявился в белокаменную, как д’Артаньян в Париж, не имея за душой ничего, кроме предприимчивости и отваги, — и победил этот не очень гостеприим­ ный город. Кто-то, увы, сошел с круга, растворился в столичных клоаках. Тогда, 10-15 лет назад, у новоиспеченных иностранцев был верный повод посо­ чувствовать нам, оставшимся в нищей, неустроенной, разваливающейся на части стране. Костромичи же, еще не избалованные телевизионными мыльными опера­ ми, восторженно передавали друг другу очередную историю о волшебном превра­ щении продавщицы заволжского гастронома в жену преуспевающего шведского бизнесмена. Нет-нет да и долетала до наших весей посылочка с гуманитарной помо­ щью: голландской тушенкой и французскими галетами. Сегодня, пожалуй, костромская бабушка, наглядевшись рекламы, предпочтет отправить внучке-«хранцуженке» баночку какой-нибудь домашней вкуснятины: а то, небось, травят их там, в Европе, всякой пакостью химической. Костромские теле­ фоны раскалялись докрасна в тревожные сентябрьские дни 2001 года, когда руши­ лись нью-йоркские небоскребы. Я сам страшно переживал за друга юности, чей офис находится недалеко от злополучных домов. В 2002-м центральную Европу из­ рядно подтопило — опять повод для беспокойства: как они, бедолаги, там, в Вене и Дюссельдорфе? Рванули в Израиле очередную бомбу — снова в российской глу­ бинке не спят, переживают Звонит мне на днях из Хельсинки бывший одноклассник — ничего понять не могу: в трубке гудит, ухает, словно с преисподней соединили. «Что такое?» — спра­ шиваю. «Да вот, — говорит друг, — гулял по парку — погода великолепная! — решил тебе брякнуть. Только номер набрал, — ветрина как налетел — жуть!» Поневоле посочувствуешь товарищу, живущему в такой щедрой на природные катаклизмы местности. Даже раструб сотового задувает. Хоть теплые носки парню посылай. Наверно, сегодня у костромских иностранцев больше причин с завистью и тос­ кой поглядывать на оставленную лесную сторонушку, где уютно трещат дрова в камельке и никто не упрекнет тебя за выглядывающее из-под пиджака исподнее. Но тосковать нельзя — и возвращаться нельзя. Почему? Тайну эту открыла мне одна костромская немка: не ностальгируем, потому что становится невыносимо больно. Лучше вполне по-европейски взять себя за шиворот и вытряхнуть, как из мешка, воспоминания и надежды. По крайней мере, душе легче станет. 163 АЛЕКСЕЙ ЗЯБЛИКОВ ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ СТОЛИЦА