Сибирские огни, 2013, № 7

КОСТРОМСКОЙ ОСКОЛОК ПОДНЕБЕСНОЙ «Русский и китаец — братья навек!» — это старое утверждение подверглось мной сомнению, когда однажды я очутился в одном северокитайском городишке с числом жителей этак около полумиллиона. Мне казалась, что все полмиллиона пре­ бывают на улице одновременно. Обитатели этого людского муравейника беззастен­ чиво обшаривали мою одежду, лезли в карманы и пытались ухватить за бороду. Я видел, как рыдала русская женщина, потерявшая какие-то свои вещи (что не муд­ рено в Китае!), и как китайцы заливисто смеялись, тыча в несчастную пальцами. Возвратившись домой, я с тревогой размышлял о панмонголизме и эффекте «выдавливания»: суть его в том, что разрастающаяся желтая раса заполоняет евра­ зийское пространство, оттесняя славян в пределы Западной Европы, а испанцам, немцам и французам, естественно, не остается ничего другого, как переселяться на какие-нибудь атлантические архипелаги. «Чайна-таун» есть во всяком крупном городе планеты. Мировой рынок навод­ нен дешевыми китайскими товарами. Практически все сувениры, оставляемые в русских учреждениях и семьях американцами, англичанами, итальянцами и прочи­ ми забугорными гражданами, в конце концов разоблачают себя малоприметной надписью «Made in China». К классическому выражению «китайские церемонии» добавилось теперь и «китайское качество». Разборчивый покупатель, приценяясь на базаре к вещи, непременно переспросит продавца с опаской: «Не китайская?» Медленно, но верно китайцы заполняют собой бескрайние просторы России. Несколько лет назад появились они и в Костроме. Сначала это были всего лишь сту­ денты, постигающие тайны экономических, технических и гуманитарных дисцип­ лин. Потом в городе начали открываться китайские ресторанчики. На очереди — появление маленькой, но влиятельной китайской диаспоры. Китайцам в Костроме и хорошо, и плохо. Хорошо оттого, что свободного про­ странства больше: на улицах и волжской набережной малолюдно, особенно вечер­ ком, — не то что на берегах Янцзы и Хуанхэ. Впрочем, вечером гостям Костромы лучше посидеть дома. Был случай: местный «патриот» стращал пугачом желтолице­ го уроженца Поднебесной, да сам едва ноги унес. Китайцы выстроились стеной, как во время восстания Красных повязок. Эти хлопцы в обиду себя не дадут: коллективи­ стский дух в них чрезвычайно силен. Замечу, что живут они замкнуто, не допуская посторонних в свою среду, практически не общаясь со сверстниками-аборигенами. При этом они очень доброжелательны и по-детски азартны. Если их попросить уст­ роить на Сусанинской площади китайский утренник в духе рекламы сока «Фрукто­ вый сад», согласятся обязательно. Плохо китайцам в Костроме зимой: морозец-то о-го-го! Впрочем, ребята они крепкие и в самые жуткие холода не желают уродовать свои конфуцианские лики русскими ушанками. Но главная беда для китайца — русский язык! Дело в том, что, обладая чудовищно сложной грамматикой, он совершенно не «стыкуется» с китай­ ским, в котором грамматика (формы словоизменения) отсутствует вовсе. Кроме того, китайскому уху русский язык кажется излишне рычаще-щипящим, что и вовсе запугивает выходцев из Желтой империи. Однако — ничего! Бог даст — язык осилят, научатся мириться со здешними холодами и нравами, обживутся в Костроме. У нас ведь много общего. Даже если мозги набекрень, то в одну сторону. Недавно это со всей очевидностью подтвердил прилежный студент-китаец. Ему было поручено написать реферат о каком-нибудь выдающемся китайском философе или поэте. В назначенный час на столе у препо­ давателя лежал готовый опус: «Великий Мао Цзэдун»... Как говорится в классических китайских «цзацзуань», умен, кто вовремя спох­ ватывается. И я радуюсь тому, что в глазах «костромских» китайцев нет ни тени желания смеяться над потерявшей вещи русской женщиной. ♦