Сибирские огни, 2013, № 7

ет содержимое своего интеллектуального и душевного нутра торжественно, ничего и никого не стесняясь. Никогда блудословие не достигало такого чудовищного размаха, как сегодня. Никогда садовники русской словесности не чувствовали такой беспомощности пе­ ред лицом этой речевой саранчи. В матерщине костромичи проявляют всю свою недюжинную изобретательность. Ругаются надменно и грязно. Лексикон современного восьмиклассника заставит испуганно вздрогнуть любого сантехника эпохи развитого социализма. Речь едва оперившихся шестнадцатилетних нимфеток принуждает предположить, что за их плечами — полувековое пребывание на тюремных нарах. Многие мужские особи не могут связать двух слов без артиклей «на», «бля» или «оптыть». Даже бабушка, хвата­ ясь за поручень качнувшегося автобуса, причитает: «Господи твою мать!» Тоже, ви­ дать, хватила лиха, сердешная, насмотревшись заграничных «кин» да здешних рож. Парни и мужчины блудословят в присутствии девушек и женщин — те благоже­ лательно отвечают тем же. Хорошая иллюстрация к досужим разговорам о душев­ ной щедрости и особой духовности русского народа. Для рвущегося к высотам нрав­ ственности русского человека мат — самая мягкая и удобная подстилка, уж извини­ те за каламбур. Конечно, ругаться нехорошо. Конечно, всякая брань хоть на вороту и не виснет, но унижает всякого человека, а в бранящемся высвечивает умственную и душевную скудость. Конечно! Но эти аргументы мы прибережем для маленьких детей. Взрослым дядям и тетям скажу так. Слово — из мистических сфер. Оно умеет гораздо лучше управлять человеком, чем человек им. Оно не прощает глумливого отношения к себе, постепенно отбирая у сквернослова ту меру достоинства, интел­ лекта и обаяния, которой тот обладал. Эфемерность слова кажущаяся. Это материальная субстанция, хранящая в себе колоссальную энергию, и от вас зависит: стать ее мудрым пользователем или недо- умком-камикадзе, который смолит цигарки в пороховом погребе. Дорогие земляки, пришло время рядом с весенним лозунгом «Очистим родной город от мусора!» вывесить другой, помощнее: «Очистим нашу речь от скверны!» И хорошо бы почин этот подкрепить конкретным делом. ПРОМОКАШКИНО СЧАСТЬЕ Помните знаменитую сцену из фильма «Место встречи изменить нельзя»: Ша­ рапов в логове Горбатого , демонстрируя свои музы кальны е навыки , играет этюд Шопена. Промокашка, слушая бодрые фортепьянные переливы, ухмыляется: «Этак-то и я могу!» «Что же играть-то?» — чуть не плача спрашивает Шарапов. «Мурку!» — предлагает Промокашка, и после первых аккордов этой старой воров­ ской песни в логове воцаряется полная душевная гармония. Меня не оставляет ощущение, что сегодня отлетевшая душа Промокашкина инкарнировалась в целую нацию. Хотите убедиться в этом? Совершите прогулку по патриархальному среднерусскому городу Костроме. Из окон, кафе, киосков, магази­ нов и автомобилей на вас обрушивается песенная лавина, любовно именуемая по­ ставщиками музыкальных консервов «блатнячком». Словно город населен исклю­ чительно «щипачами», «форточниками» и «медвежатниками», тоскующими о по­ кинутых лагерных нарах. Есть у воровской песни и цивилизованный «лейбл»: иногда ее называют «русским городским шансоном». Хорошо придумано! Давайте теперь знаменитые «садистские» частушки окрестим «русской иронической готикой», а частушки матерные — «русским эротическим канцоньере». Безусловно, из нашей культуры не вычеркнешь вшиво-кроваво-цинготную исто­ рию зоны. Можно и на лагерном материале создавать шедевры. Чего стоит хотя бы «Окурочек» Юза Алешковского! В этой песне есть все: и простонародная грубова­ тость, и высокая поэтичность, и тонкая ирония, и глубокий драматизм человеческой судьбы. Но умиляться ублюдочным текстам расплодившихся песенных «мурок» — это выше человеческого понимания! Если в недавнем нашем прошлом уголовный «шансон» мог рассматриваться как определенная альтернатива рафинированной и не в меру пафосной «советской» песне, то сегодня все определяется толикой нашего соображения и вкуса. Дело дошло до того, что наши эстрадные доны и донны через пару дней после Рождества Христова выпорхнули на голубой экран с перепевом все той же «Мурки» — видимо, самой впечатляющей из «старых песен о главном». Убийственная противоестественность ситуации заключается в следующем. Мы с брезгливостью и гневом говорим о карманнике, который вытащил у нас в автобусе 159 АЛЕКСЕЙ ЗЯБЛИКОВ ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ СТОЛИЦА