Сибирские огни, 2013, № 7

Алексей ЗЯБЛИКОВ ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ СТОЛИЦА «КОСТРОМА MONAMOUR» Кострома — притягательное место. Особенно для приезжего. Особенно для столичного. Прибывает сюда господин хороший и диву дается: городок-то славный какой! Картинка на жестяной коробке из-под монпансье, а не город: улочки уютные, ряды торговые, маковки церковные, каланча пожарная — как кремовое пирожное. И на­ родец здесь живет такой ненарошненький, былинно-сказочный. Лодки дегтем ма­ жет, лапти плетет да баранки жует. Появился, к примеру, здесь однажды поэт и музыкант , глянул вокруг — мать честная! «Буддийская» река Волга несет свои воды то ли в Персию, то ли в Иерусалим, а не то сама течет с Гималаев в Ледовитый океан. Мужички по Ипатьевской слободе бредут, хоть и пьяненькие, но просветленные. Из окрестных чащ вот-вот Гамаюн-птица выпорхнет да запоет песнь о БэГэугодной Костромской земле. И стала с тех пор Кострома для питерца «монамуром». Все это можно понять. У Костромы сложившаяся репутация духовного центра доподлинной Руси. Этакого заповедного оазиса «всамделишности» русской, рус­ ской самовитости и домовитости. Побывал тут, подышал здешним воздухом-лада- ном — и вроде как прикоснулся к пониманию чего-то важного, ощутил, что Москва и Петербург — всего лишь хорошо отстроенные потемкинские деревни, а сердце-то русское — вот оно, туточки, у впадения Костромки в Волгу, бьется. Иностранец, приплывающий в Кострому на туристическом теплоходе, это тоже понимает. Обижается только, что экзотика здешняя крепко подпорчена урбанисти­ ческими новшествами. Лучину, например, в избах уже не жгут, перешли на электри­ чество и газ. На улицах медведей и бородатых мужиков в ушанках вовсе мало. Им бы, французам глупым, чуть дальше Московской заставы отойти... Кострома — самая крепкая «надёжа» государственности русской, тайный ал­ тарь святой монаршей идеи. Не случайно отсюда и Михаил Романов на царство зван. Иван Сусанин, один из наших идолов-оберегов, из-под Костромы родом. Спаситель императора Александра II крестьянин Комиссаров тоже уроженец здешних мест. А костромские извозчики и лабазники, защищавшие в годы социальных смут искон­ ный порядок от «штудентов»! Шутковать тут с революциями не моги. Державник Никита Михалков послал своих кинематографических юнкеров подзаряжаться ду­ хом русской старины и аристократизмом офицерским не куда-нибудь, а в Кострому. Некоторые знающие люди говорят, что здесь какие-то лучи космические сходятся. Рассказывают, что когда в конце 90-х первый президент России Ельцин прибыл в Кострому, то первое, что он сказал, сходя по трапу: «Эх, давненько не был я в Рязани!» Что ж, волжский ветерок опьянит кого угодно. Тут поневоле потеряешь ориентацию во времени и пространстве. Человек, приехавший в Кострому, вдруг начинает ощущать, что вернулся на свою историческую родину, о которой и думать забыл. Никто бы не удивился, если бы Ельцин воскликнул: «Ну, вот я и в Китеже!» (или «в Микенах!»). За идеологическую основательность и мифологическую насыщенность полю­ бился наш город столичным профессорам, политикам, художникам. Едут они к нам, умиляются радушию, хлебосольству здешнему, рассказывают костромичам о выда­ 154