Сибирские огни, 2013, № 7

ВЛАДИМИР АЛЕЙНИКОВ САЮ ВАЮ но всеми, нет, и всё, забывалось тут же, потому что дорого время, а здоровье ещё дороже, да и нервные клетки потом, как ни бейся, не восстановишь, и поэтому луч­ ше мимо раздражителей сразу пройти, и, тем более, мимо этого, бородатого и кудла­ того, в пиджаке измятом, с портфелем, что в портфеле — поди гадай, может, бомба, а может, граждане, прокламации, или выпивка, вон какие глаза соловые, неспроста это, лучше быть начеку, держаться подальше, так спокойнее, так надёжнее, в толчее людской, в суматохе, в нервотрёпке нашей эпохи, где сплошные ахи да охи прерыва­ ют редкие вздохи одиноких субъектов, бредущих сквозь толпу, чего-нибудь ждущих от кого-то, или не ждущих вообще уже ничего, всё равно, и какое дело всем до всех, ведь страна хотела жить спокойно, да где покой, где, скажите, прелести быта, всё для всех навсегда закрыто, лишь разбитое ждёт корыто, вместо царства, да под рукой только скомканная авоська, чтоб с работы с ней в гастроном заскочить за манной земной, — обходили меня стороной. Лица их густо пестрели. Роились. Дробились. Множились. Пересекали Садовое, в рёве машин, кольцо. Скомкались. Нет, скукожились. Выцвели. Подытожились. Что-то случилось? Вроде бы все — на одно лицо. Стали сливаться в общее, тусклое, смутноватое, будто бы виноватое в чём-то дурном, пятно. Перемешались в мареве, в едком, угарном вареве, именно в том, где только что были все заодно. Всякие городские, много их слишком было на каждом шагу, подробности мозг мой уже не улавливал. Растерянно щурясь, брёл я на свет раскалённого солнца, инстинктивно вбирая, впитывая, впрок, возможно, его энергию. Не до шуток мне было. Сердце побаливало. Нашарил я валидол в кармане, таблетку положил под язык, почувствовал сладковатый, успокоительный, для меня, по привычке, вкус лекарства, скорее — конфеты, но считать мне хотелось — лекар­ ства. Боль была — какой-то сквозной. Сверху донизу — всё болело. Что за странности? В чём же дело? Был взволнован я. Что со мной? Промелькнул, пусть на миг, испуг Отогнал его. Где ты, воля? Вдосталь в жизни — всяческой боли. Распадаться нам недосуг. Не сдаваться! За кругом круг Шаг за шагом. И миг за мигом. К новым встречам. И — к новым книгам. А потом — и к себе, на юг Если вырвусь отсюда снова. Если сызнова повезёт. Я надеюсь. А боль — пройдёт. Непременно. Честное слово. Так вперёд! Сквозь тоску — вперёд. Сквозь усталость. И сквозь бездомность. Вечер скоро. Небес огромность. Безусловность грядущих льгот. Обретений возможных свет. Пробуждений. Прозрений новых. И — путей впереди. Суровых? Лёгких — попросту в мире нет. Истощение, да и только, — подобное состояние, как ни думай о нём, иначе, очевидно, и не назовёшь. А может быть, просто усталость, общая, так ведь спокойнее, — следствие пре­ дыдущих, на износ, тяжелейших недель. 152