Сибирские огни, 2013, № 7

ВЛАДИМИР АЛЕЙНИКОВ САЮ ВАЮ Шофёр помог мне забраться в машину и лечь, на боку, за заднем сидении. Я сказал: — Денег нет у меня. — Да какие там деньги! — шофёр отмахнулся. — Вам надо в больницу! — Нет, к Сапгиру, — упрямился я. — Хорошо. Поедем к Сапгиру. Кто такой он? — Поэт. — Поэт? Ну а вы? — Я тоже поэт Покачал головой шофёр: — И зачем же так бьют поэтов? Я ответил ему: — Не знаю... Долго ехали мы. Я смотрел, временами, с трудом, за окошко. Говорил: «С ю д а . Вот с ю д а .» Наконец, добрались мы до дома, где жил тогда Генрих Сапгир. Я сказал шофёру: — Спасибо! Он ответил: — Держитесь, поэт Выздоравливайте скорее. Да, а как вас зовут? — Владимир. — А фамилия ваша? — Алейников. — Тот, из СМОГа? — Именно тот — Был я как-то на вечере вашем. Лет, пожалуй, десять назад. Вы читали стихи. Хорошие. Только были вы — без бороды, молодым совсем. А теперь — с бородой. Я люблю стихи. Вы отличный поэт. Я помню кое-что. Ну хотя бы вот это, да, вот это: «Когда в п ро ви н ц и и .» Я продолжил тогда: — « Б о л ею т .» И шофёр, вздохнув: — «Т о п о л я .» Я махнул рукой: — Это — с т а р о е . А шофёр сказал: — Но живёт!.. Он помог мне выбраться в ночь из машины. Пожал я руку моему спасителю. Он, помахав мне рукой, уехал. Я стоял во дворе пустынном. Слава богу, первый этаж. Высоко подниматься не надо. Дверь в подъезд я открыл с трудом. Вот и дверь квартиры сапгировской. Под­ напрягшись, я позвонил. Дверь открылась. В проёме дверном появился Генрих Сапгир. Он взглянул на меня — и глаза его переполнились явным ужасом. — Генрих, здравствуй! — сказал я Сапгиру. — Помоги мне сейчас. Пожалуйста. — Что с тобой? — воскликнул Сапгир. — Кто же так тебя страшно избил? Я ответил ему: — Не знаю. Обо всём — попозже, п о т о м . Генрих помог мне войти в квартиру. Но в комнаты я не пошёл. Добрался до кухни. И — рухнул там на пол, навзничь, потеряв сознание вновь. Сколько так пролежал я — не помню. Приоткрыл глаза. Посмотрел — да, похоже, утро. Светло. Значит, жив я. Действительно, жив! Раздались голоса. Знакомые. Генрих что-то там говорил, обо мне, с женой сво­ ей, Кирой. Кира властно сказала Сапгиру: — Дай Володе десятку, Генрих, на такси. И пусть он отсюда убирается поскорее! Так. Понятно. Я лишний здесь. Что возьмёшь с неё? Это ведь — Кира. Наплевать ей, видимо, нынче на моё состояние. Надо подниматься. И встал я на ноги. 146