Сибирские огни, 2013, № 7

ДМИТРИЙ ШЛЯПЕНТОХ КОНЕЦ ИСТОРИИ: БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ИОВ Христос стал Христом — и здесь судьба его схожа с судьбой народа, породившего его, — вовсе не из-за желания страдать и искупать, а по причине иной. Одна бойкая, решительная и весьма ученая дама сказала мне, что Христос был из «наших», из ешиботников, и курс им был взят первоначально жизненный, перспективный и пра­ вильный — вполне мог из него получиться правоверный раввин, наподобие тех, что сейчас расхаживают в длиннополых халатах и широких, отороченных мехом шапках по сегодняшнему Иерусалиму. Но что-то не получилось; особа утверждала, что просто не удалось сдать ему соответствующие экзамены, а то и просто надоело учиться — в ешивах учиться нелегко, не всякий там выдержит. Я же думаю, что дело было вовсе не в ешиве. В молодости, гуляя по пыльным улочкам Назарета (ныне, надо прямо сказать, это занюханный и ничем, кроме громкого имени, не примечательный городишко — кроме большого собора, недавно построенного итальянцами, смотреть там абсо­ лютно нечего), мечтал он о судьбе не просто обеспеченной и бюргерски сытой. Другие мысли бродили в голове еврейского Раскольникова. Уже тогда веяли в Иудее мятежные ветры, готовился бунт. И очень, думаю, возможно, что он метил в вожди и ждал своего Рубикона или Брюмера, чтобы короновали его, но вовсе не терновым венком. А то, что царство его было бы задрипанно-провинциальным, никем не заме­ ченным, не смущало его: ум его, довольно ограниченный (ежели посмотреть на Евангелие не как на книгу книг или составную часть книги книг, то легко можно убедиться, что там масса мыслей вполне себе тривиальных), ничего большего не видел и не хотел видеть. Оказавшись на престоле, он вполне мог бы быть вторым Иродом — и остановившимися зрачками, с искривленной улыбкой на лице, следил бы, как бьется и издыхает на дыбе, колу или кресте очередная жертва. Вообще, почему-то все теологи, писатели и философы — все, повторяю, без исключения — видят Христа какжертву, и никто (во всяком случае, подобный смель­ чак мне не известен) не попытался проиграть второй вариант его судьбы — его победу и торжество, и не в том, умопостигаемом мире, а здесь, на Земле. А зря, любопытная могла бы быть история. И получиться вполне могло так, по логике пове­ ствования, что Христа надо было изобразить Пилатом, а Пилата — Христом, но без самомнения и надежды — по-сократовски умирающим на кресте. «Принесите Аск- лепию петуха». Красная церковь находится в центре города, недалеко от Министерства иност­ ранных дел. От Старого города минут сорок ходьбы. Я скоро заметил ее, но на всякий случай спросил у проходящей еврейки, это ли русская церковь. Она подтвердила. Мой взгляд случайно упал ей на грудь, на ней болтался брелок — золотая монета с портретом последнего русского императора, расстрелянного со всей семьей по при­ казу Якова Свердлова. Портрет с благообразной николаевской бородкой то ли окру­ жен, то ли защищаем сплетенным из золотой крученой проволоки магендовидом и подымается на большой, мясистой и потной груди. Церковь построена в конце прошлого века, в конце царствования Александра Освободителя. Рядом с церковью длинное здание — палаты; кое-где видны полустер­ тые русские буквы. Перед палатами пыльный дворик, ничем не примечательный — таких двориков в Иерусалиме тысячи. Камушки, травка из-под них лезет, пыль, а в ней плещутся, растопырив крылышки, воробьи. Все так близко. Кажется, попал в какой- то провинциальный русский городишко. Подхожу к дверям «красной» церкви. Они заперты, а на них записочка — крупными буквами на машинке напечатано: «Служ­ ба отменяется. Служба будет происходить в церкви Александры Федоровны». Туда- то, в храм, названный именем последней русской царицы, и отсылала досужих лю­ бопытных прослушать церковную службу «красная» церковь. В палатах, построенных, каки церковь, во вторую половину царствования «царя- освободителя», была при англичанах тюрьма. Сидели там политические — те, кто боролся против английского колониального владычества. Англичане называли их, 12