Сибирские огни, 2013, № 7

Бесполезные все это были разговоры-вопросы. Давно уже бесполезные. Зачем задавал, слушал?.. Что ж, всякая игра правилам подчиняется. И семейная тоже. И потом, не молчать же все время... А говорить давно уже не о чем. Не о чем совер­ шенно. Поначалу казалось, что все как-то сладится, переломится, в берега войдет хоть какие-то. Не вошло, не переломилось, не сладилось. Только жестче год от года все становилось, невыносим ее . Потому в этот раз он дождался, когда она зайдет в ванную, и опрометью за дверь выскочил — так на воздух вдруг захотелось, на волю — и помчался, по улицам и переулкам, себя не помня, ничего, никого вокруг не замечая. 3. Вики проснулся на скамейке в маленьком заброшенном парке. Тело затекло, ломило, голова — как котел; как попал в парк на скамейку — совершенно не помнил. Помнил только, что носился по темному городу до изнеможения, потом сидел в каком-то гадюшнике, пил какую-то д р я н ь . Дальше — провал. Первый раз в жизни дома не ночевал. Но почему-то безразлично все было. Так безразлично, как будто вообще домой больше не собирался. Пошел снова бродить. На площадке детской долго сидел, за малышней веселой наблюдал-любовался, аж пока мамочки-нянечки не забеспокоились и полицейский не подошел, документы стал спрашивать. Документов не оказалось. Забрали в учас­ ток. Долго мурыжили. Пришлось позвонить на работу (домой не хотелось). Снова пошел шататься. Шел, ехал куда-то . В голову мысли никакие не лезли, не приходили. Воспоминания — воспоминания были. О поездке, о маме, о каких-то надеждах. А мыслей — мыслей нет, не было. Не нужны были мысли. Ничего такого не суще­ ствовало, чтоб об этом стоило думать. А еще шумело, шумело фоном-рефреном в усталой и пустой голове: «Что делать, что делать, что делать?..» Потом, к вечеру, так невыносимо стало, так н евы н о сим о . Решил домой добираться, чемодан собрать, уехать куда-то. Может, там, где-нибудь, черт знает где, будет иначе. Иначе!.. Вики нашли в дальнем углу бывшей детской. Он сидел на полу с простреленной головой, а рядом лежали куски разбитого вдрызг барабана и сломанные барабан­ ные палочки. РОЗА Святочный рассказ Был конец декабря. К этому времени я уже несколько месяцев, что было сил и нервов, ухаживал за своей будущей первой женой. Она мучила меня в ту зиму про­ сто бессовестно. Специально могла прийти на свидание на полчаса раньше и после устроить разнос за мое опоздание. На следующий раз опаздывала на два часа и бесилась, что я ее не дождался. Потом не являлась совсем и назавтра встречала меня в институте как ни в чем не бывало. О ссорах по незначительным поводам рассказы­ вать я не желаю. Их было столько, что мирное время казалось мне чудом, и я иногда, собираясь ей позвонить, никак не мог вспомнить, помирились мы в прошлый раз или все еще в ссоре. В общем, мне доставалось и по первое, и по третье, и на пряни­ ки, и на орехи. Вообще-то ее звали Ева, но сокурсницы на инязе называли ее не иначе как Эфа — на немецкий манер, что было куда как вернее. Была она маленькой, гибкой, худой, агрессивной, нахальной и ядовитой. Та была еще Эфа! Но я терпеливо сносил всю ее змеиную сущность и вел себя как молодой и самонадеянный бык. Я думал, что вытащу все, любой и немыслимый груз, и ведь вытаскивал, любой и немысли­ мый! Мне было все н и п о ч ем . Напрасно? Быть может. Но я не жалею. Я был тогда 127 АЛЕКСАНДР КРАМЕР О СКИТАЛЬЦАХ И СТРАННИКАХ