Сибирские огни, 2013, № 7

5 . На селе-то почти что закон: коваль — мастер наиглавнейший. Оттого у коваля в хате и сошлись погутарить про панску шараду. И раз сошлись, и второй... Да разве ж кто ни с того ни с сего что необычайное измыслить способен? Это ж не табуретку сварганить, это природно человеку тому должно быть. Вы решетку при входе в сад наш видали? Вот с того и начнем. Сыновей ковалю жинка родить не сподобилась. Произвела на свет четырех д е ­ вок, а потом хворобу какую-то заимела, на том продолжение рода ковальского и остановилось, и передать свое мастерство ковалю вроде бы некому, выходило. Но то только вроде бы, потому как три девки обыкновенные у коваля народились, а одна, самая старшая, ее Настькой звали, была как и не девка вовсе: роста громадного, выше батьки, лицо грубое, рябое, мужичье; силища в руках— яте дам. Хлопцы не то что любезничать, подходить опасались. Подковы, понятно, Настька не гнула, но когда в ухо залившему зенки охальнику врезала, того чуть не с того света пришлось воро­ чать. После того ухажеров, даже по пьяному делу, как-то не находилось. Все, видать, оттого пошло, что еще сызмальства наладилась Настька в кузню бе­ гать, отцу подсоблять. И такая в ней страсть обнаружилась к этому делу, такая жилка, что коваль только головой качал да руки разводил. А Настька выдумщица уроди­ лась — страшенная. Вечно у нее в голове какая-нибудь идея крутилась — все стара­ лась по-своему измыслить, как-то не так, как все делают; а как выкует вдруг для души какую чудовинку, так ее на базаре вмиг оторвут. Часом коваль, шутки ради, как загнет на ярмарке цену — да куда там, и шуток не понимали, раскошеливались. Потому, когдапан ворота ковать заказал, ковальНастьку в подмастерья свои наладил окончатель­ но и бесповоротно — это ж она все фигурки на воротах и понапридумывала, а коваль и не возражал, потому как понимал — мастер знатный растет, не ему чета. А когда барин орать вознамерился, что нескончаемо работа та тянется, коваль ему цветы кованые к особняку привез и положил на пороге — на том ор панский и кончился. Так-то оно все замечательно вроде, да только, понятно, несчастливая девке выпада­ ла судьба— подружек не водилось у Настьки сроду, парни тоже в компанию не прини­ мали, только и был свет в окошке, что батя да кузница. В перестарках уже ходила. Так чего учудила! Отпросилась как-то в город на неделю целую, вроде ей захо­ телось на людей поглядеть да скупиться. А после того, через короткое время, обнару­ жилось, что Настька после той поездки тяжелая. Ну и шуму было!.. Мать чуть из хаты не выгнала, сестры брезгливо фыркали, по селу народ ухохатывался, пальцем на девку тыкал. Только коваль тогда дочкин поступок и понял, пожалев; посадил он ее на возок, да и, чтоб дураки душу девке не бередили, свез незнамо куда, где Настька и родила, подальше от взглядов косых и тупых голов. Народ языки почесал-почесал, да вскорости и надоело, а пацан видный родился, ковалю и Настьке на долгую радость. 6. Ну вот потрошку до камня и дошкандыбали... К той поре, когда пана думки о славе одолевать стали, Настька уже в настоящие ковали вышла. Только ровней себе, из-за бабьей ее принадлежности, мастера местные Настьку не признавали, на сходки цеховые звать не сподоблялись; и на этот раз так затевалось. Но только тут не в меру серьезно все выходило, не до фанаберии. Пришлось-таки кузнечиху позвать, чтоб и она себе голову над панской задачкой ломала. Первый раз от задумки Настасьиной мужики аж покатилися, затюкивать бабу стали, а только Настасью тем с толку не сбить было, не тот заквас, не тот норов. Дождалась она, когда все отзубоскалятся, и давай заместо насмешек помощи ихней просить. А тут и батька ее, как положено, голос свой поднял: давайте, говорит, раз­ бираться, а насмешки строить — немудреная штука. Так дело и двинулось. 121 АЛЕКСАНДР КРАМЕР О СКИТАЛЬЦАХ И СТРАННИКАХ