Сибирские огни, 2013, № 7

АЛЕКСАНДР КРАМЕР О СКИТАЛЬЦАХ И СТРАННИКАХ зараженной-то зоне, но все же почище, чем списанная. Сказано — сделано. Набрали ударную группу, и в эту команду попал и Сашко, разумеется. Идиотское дело, конечно, бездарное. Но и бездарное дело можно делать по- всякому. А тут как раз прибывает в Чернобыль штабной генерал, со свитой и прочим народом. Едет он в рабочую тридцатикилометровую зону, попадает в парк, где тех­ нику ремонтируют, и видит, как Сашко работает. О том, что Сашко делает, ему, види­ мо, не доложили. Но тут было важно не что, а как; и это как — впечатляло. Впечат­ ленный донельзя, пожал генерал грязную Сашкину руку и приказал немедленно грамоту выдать. На том щедроты и кончились, но Сашко на вечерней поверке бата­ льона приказ зачитали и грамоту выдали (к полнейшему, правда, равнодушию всего остального состава). А дней через десять после получения грамоты вызывают Сашко Подопригору в штаб и вручают ему телеграмму командира подводной лодки, где сын его служит. Там говорится, что матрос Подопригора отличился в походе, и в награду ему предо­ ставлен десятидневный отпуск. В связи с этим командование лодки ходатайствует перед командованием батальона о предоставлении отпуска сержанту Подопригоре для поездки в Одессу на встречу с сыном. Сроки должны быть выдержаны точно, поскольку подлодка уходит в новый поход. Через час в батальоне все уже знали об этом. Сашко носился по всей жилой зоне, сияя, как новый подшипник. Был он не очень-то счастливый сорокалетний мужик. Жена у него умерла, и с двенадцати лет он один воспитывал сына. Второй раз не женился. Не вышло. А тут радость такая, ведь год уже сына не видел! На радостях раздобыл Сашко пару бутылок водки, и с друзьями-приятелями они ее усидели. От нечаянной радости и от выпитой водки взыграла в Сашко душа его украинская и потянуло спиваты. И он заспивав! В час ночи. Во всю мощь своих легких. Аж из штаба дежурный примчался. А наутро вызвал Сашко командир нашей роты Зданович, голубоглазый тихоня с внешностью иезуита, поставил по стойке смирно — сорокалетнего дядьку — и с улыбочкой сообщил, что в полевом лагере нет гауптвахты, но сержант Подопригора должен быть и будет наказан, а потому ни к какому сыну он, мать его, не поедет; все, на этом он может идти. Сашко стал белым, как стенка и страшным, как смерть, рванулся — и если б не два офицера, что вместе с капитаном Здановичем в командирском вагончике жили, не знаю, чтоб было б. Его вывели силой, усадили на лавочку, и он просидел там полдня, тупо глядя в пространство перед собой. К сыну Сашка не пустили. Не помогли ни просьбы, ни уговоры его сослужив­ цев. Все три недели до конца своего срока он в жилой зоне обкладывал дерном дорожки, потому что технику перебирать отказался. Он был столяр и призван был как столяр, а столяры, как известно, машины не ремонтируют. СОМНЕНИЕ 1. Одно время я просто не вылазил из командировок. Наездился до того, что жена моя первая, когда я в очередную командировку уехал, собрала вещички свои да к родителям и воротилась. А перед этим чуть не из-за каждой поездки скандалы в доме стояли такие, что не очень-то я и расстроился, когда меня бросили. Ну а совсем перед тем, как второй раз жениться и с кочевой своей жизнью насовсем распрощаться, попал я осенней порой в старинный городок, недалеко от границы. К сожалению, время еще было такое, когда за билетами, куда б ты ни ехал, в диких очередях приходилось выстаивать, да и достоявшимся тоже никто гарантии 118