Сибирские огни, 2013, № 7

Но из очарованного местными красотами сердца Михала неожиданно выпала Джулия... Он влюбился в Зету-Черногорию, которая хотя и была официально в то время под Османской империей, но не пускала врага в свои горы, к древним мона­ стырям. В недавно основанном Иваном Черноевичем среди балканских хребтов Цетине, столице края, уже третье десятилетие действовал печатный дом, которым управлял сын Ивана Джурдже Черноевич. Тут Михал Глинский впервые увидел ин­ кунабулы на кириллице, полистал книгу полочанина Франциска Скорины, коего ра­ зыскивал в Падуе и с кем так пока и не повидался. Здесь, в православном Цетине, он впервые вычитал, что Константин Великий, византийский император и патрон Константинополя, родился в Сербии — на этой земле! Здесь услышал Глинский и о монахе Максиме Сербе, пришедшем из Афона и заложившем местное братство иоаннитов. И литвин-мечтатель Михал Глинский не мог не слиться с ними. Одержимый ры­ царским служением, он отправился на родину, посетил Полоцк, Вильно. Наконец по­ знакомился и подружился со Скориной, и когда первопечатником были дотиснуты и переплетены новые книги Библии, а на московский престол взошла Елена, племянни­ цаМихала Глинского, предложил направить часть печатных Библий в Московию. Кто же мог знать, чем то обернется, что книги, впервые доступные и языком, и количеством, будут названы еретическими и сожжены на кремлевской площади? А иоаннит Максим Грек, афонский инок, тоже прошедший учебу в Падуе и Флорен­ ции, будет осужден на тамошнем церковном соборе за якобы неправильные перево­ ды книг Божьих и выслан в Иосифо-Волоколамский монастырь. Впрочем, никто не мог предсказать тогда и незавидную участь самого Михала Глинского... И вот теперь он, стар и немощен, пред налитым молодостью, но тоже утомлен­ ным лихими временами двоюродным внуком и государем, царем и великим князем Иваном IV Он многократно представлял себе эту встречу — едва ли не с самого Иванова рождения. Вырисовывал ее в долгих грезах узника, первые фразы беседы придумы­ вал, наизусть заучивал, даже когда и веру в свидание на этом свете потерял. И вот — свершилось... Глинский, сухой и седой как лунь, торопливо осмотрел временное царское при­ бежище — небольшую комнату охотничьего дома, решительно ступил несколько шагов вперед (Иван сидел за столом лицом к нему), перекрестился, смотря на иконо­ стас в простом бревенчатом углу, и поклонился ему. Прошел поближе и начал с давно приготовленного: — Троице пресущественная и пребожественная, и преблагая праве верующим в тя истинным хрестьяном, дателю премудрости, преневедомый и пресветлый край­ ний верх! Направи нас на истину Твою и настави нас на повеления Твоя, да возглаго- лем о людех Твоих по воле Твоей... Иван удивился и увеличил глаза: — Михаил Юрьевич, ты ли это? Гость улыбнулся, переступил с ноги на ногу: — Я, кому ж быть-то... Бью челом моему добродетелю, — и слегка наклонил перед царем голову. — Садись, перекуси с дороги. — Благодарствую, великий князь, не естся уже в мои годы. И отвык, признаться. Оказывается, и хлеба с водой человеку вдоволь может быть. Иван нахмурил высокий лоб, нагнал на лицо ранних морщин и пропек Глинско­ го углями-зрачками: — Обижаешься, значит? Как на волка, на царя смотришь?! Гость улыбнулся, медленно отставил скамью и сел напротив Ивана; из-под стар­ ческих дрожащих бровей спокойно глянули голубые глаза: 105 АЛЕСЬ ПАШКЕВИЧ Ш С І і СИМ ПОБЕДИЛИ