Сибирские огни, 2007, № 4

АЛЕКСАНДР АФАНАСЬЕВ МУРАШ ВЕЛИКИЙ способностям муравьев, ушло совсем немного времени. А вот вывести ошарашен­ ные сумасшедшим приказом центурии потребуется еще уйма. Хорошо хоть спо­ собности соображать и отступать от предрассудков резко возрастают в нашей иерар­ хической лестнице. Чем выше по положению муравей, тем ему легче чем-то или кем-то пожертвовать. Здорово помогают легаты почти всех легионов, многие центу­ рионы. Правда, на втолковывание им необходимости ночной обороны тоже потре­ бовалось время. Простым подчинением приказу здесь не обошлось. Слишком глу­ боко засело в душе у каждого табу на ночные часы. С рядовыми проще, они боятся только за себя, а легату страшно вывести легион. Десять тысяч бойцов на смерть и безумие, псу под хвост— на это надо решиться. А ведь он же знает и любит каждого лично. Кого и недолюбливает— так что же, не на тупую же кончину бросать. (Кабы так— я б давно разорвал Прокуратора). Обещание крепкой драки, посулы, насмеш­ ки, личный пример и эдакая залихватость, мол, что за дело выйти прогуляться за полночь— все идет в ход, лишь бы шли. Чудеса изобретательности. Когда руганью и ласкою вытолкали первые сто тысяч, дело пошло успешнее. Теперь уже запрещаем разговорчики в строю, а то устраивали своеобразную пере­ кличку в темноте. Надо только успеть занять выгодные позиции на ощупь. Скорее смелейте, бродяги, и хватит тыкать копьями перед собою в пустоту! Неожиданно мертвенно посветлело, и сразу затмило светом блеклые гнилушки пня. Пречистая Мать-прародительница, ты с нами! Очень вовремя заново вспыхнул локальный пожар неподалеку, снова колышутся тени каучуковых. Легионы повесе­ лели на глазах, очнулись солдатики. Наиболее резвые уже бегом занимают свои ме­ ста, зарываются в мох и пожухлую листву под свежей травой. — Ребята, рыжие близко. Торопитесь молчком. — Покажем им нашу доблесть. Ночные воры. — Такого им не снилось, мы их ночью побьем. — Ну, и так далее... Посветлело еще сильней, из-за верхушек елей показался почти круглый яркий белый диск. Все вокруг покрылось сумеречным светом— видно, как в светлый год. Это какое-то безумие, оказывается правы те умалишенные, что остались живы пос­ ле пережитого Рождества. Их бессвязные рассказы знали все, хотя не принято было обсуждать общий регламент муравейника. Обсуждали, конечно, чего греха таить, но не принародно, а втихомолку, между своими. Чтобы священный синод не услышал, наш вездесущий и всезнающий синод. А то пойдешь на ликвидацию вслед за этими беднягами, бормочущими несуразности. Надо будет отменить пресловутую дурость: убивать бедолаг, и без того натер­ певшихся страха. Для кого-то Новый год— великий семейный праздник, а для них— ужасная веха. К тому же, как бы они ни тронулись умом, они же наши братья, с некоторыми приходилось сражаться плечом к плечу, с кем-то участвовать в торже­ ствах и увеселениях. Если не все бред, как этот ночной свет, что они рассказывали, может, не такие они и сумасшедшие? А если и сумасшедшие, так что же? Зачастую это были самые смельчаки, раз оказались ночью на дворе, не успев вернуться с задания или увлекшись атакой. Их чтить надо было, а не лишать жизни. Какими ужасающими ни оказались бы последствия этой войны, клянусь, мы вернемся в другой мир. Пусть нас останется десятая или сотая часть после победы, обещаю: никто больше не будет бояться темноты. Даже если для этого каждому надо будет перестать страшиться святую инквизицию. Клянусь! Когда т а з а привыкли к необычной темноте, разбавленной отблесками, в голову стали приходить по-настоящему сумеречные мысли. Надо будет ввести какое-то гром­ кое звучание в конце каждого часа, допустим, биение по гигантским пластмассовым бусинкам палками. Перламутровые шарики особенно звонко звучат, а зеленые ке­ фирные крышки годятся для тревоги. Их натащили в Дом сверх всякой меры, и ума не могу приложить, как теперь использовать. А что, вполне разумное применение: представляете, какой набат разразится за полночь? Жаль, не существует послушного огня, а то такой бы фейерверк устраивали всенощно! И что если помимо солнечных часов придумать луннь 1 й календарь? Стоп, не до научных изысканий сейчас, шибко увлекся. Необходимо полностью сосредоточиться на любимом деле— искусстве убивать. Все остальное потом, сколь­ ко бы оно ни казалось интересным. Прямо над головой безмолвной тенью пролетело что-то огромное, слышно толь­ ко хлопанье оперенных крыльев. Гляди-ка, гигантские птицы тоже не спят ночами,