Сибирские огни, 1988, № 6

говорит: «Угрюм-река... ты знаменуещ ь ,со бою — Ж и зн ь» .) . И Шишкову , дерзнувш е му развернуть грандиозную картину старой дореволюционной Сибири со всеми ее дико стями , ж естокостями , безобразиями , непре менно нуж ен был человек с большой буквы воплощающий в себе самые здоровы е на чала , самые могучие силы простого народа самые чистые истоки его ничем не поколе бимой, не оскверненной нравственности . И на эту роль, к ак никто другой, подошел именно Ибрагим -О глы , этот рыцарь из н а ­ родных низов, противостоящий всему мер з­ кому, гнусному, бесчестному и бесчеловеч­ ному, чем, увы, так богата была «добрая стар ая» Сибирь-матуш ка... Пишу эти строки и ловлю себя на мысли, что я волей-неволей от размышлений о сек ­ ретах сюжетопостроения перешел к другим секретам — создания образов , характеров . Но, думаю , это тож е вполне закономерно . В «Угрюм-реке», как во всяком совершен­ ном художественном творении, с непрелож ­ ной силой действует закон «сцеплений». Почему роман Шишкова т ак плотно насы ­ щен событиями , почему т ак п о р аж а е т нас головокружительными , дух захв аты вающ и ­ ми поворотами в своем сюжетном развитии? Д а потому, что действующие лица там имен­ но действуют. Герои Ш ишкова настолько полны жизненных сил, настолько ж аж д у т деятельности , что не могут не соверш ать поступков. "Гут ж ел е зн ая последователь­ ность: хар актер р ож д а ет поступок, поступок вы зы вает соответствующую реакцию у окру ­ жающих , и происходит событие — зачастую совершенно неожиданное , непредсказуемое, ставящ ее все с ног на голову. Возьмем того ж е Ибрагима-О глы . Став после путешествия с Прохором по Угрюм- реке фактически членом семейства Громо­ вых, Ибрагим из самых чистых побуждений пытается восстановить порядок, делает все, чтобы снова царил покой и л а д в этом р у ­ ш ащ емся на гла зах у всего М едведева гнезде. Он и Анфису пытается припугнуть, отбить у нее охоту непременно заполучить в муж ья «сокола своего» П рохора ; он и сам одура -сканд али ста Петра Даниловича «утешает», применяя, к ак правило, свою недюжинную физическую силу; наконец, в самый страшный для семьи Громовых мо. мент, когда всплывает н аруж у преступле­ ние деда Данилы , он, чтобы не расстроилась с вадьба Прохора с Ниной, берет этот т я ж ­ кий грех на себя. Поступок один благород ­ нее другого... Но мог ли этот преданнейший, честнейший человек предполагать , что все его поистине рыцарское благородство обер ­ нется против него? Мог ли подумать , что злополучная , безграм отная телеграмма , где он просил Прохора поскорее вернуться из Москвы, чтобы убрать кое-кого «з места», сыграет роковую роль в его дальнейшей судьбе? .. Трудно д аж е перечислить все сю­ жетные перипетии, которые получают н а ­ чальный толчок от одних только поступков Ибрагима-О глы , но совершенно очевидно, что ничего этого не было бы, не будь И б р а ­ гим именно таким , каким он предстает пе­ ред нами под пером Шишкова. У Шишкова, по сути, к аж ды й главный персонаж является «автором» какого-то поступка. Поступка, от которого, точно от искры, за гор ается целый «шнур» событий, заканчивающихся , как правило, мощным взрывом, кореж ащим , ломающим , р а зб и в а ­ ющим в д р е б е з ги . судьбы .многих людей. Впрочем, Шишков не был бы Шишковым если бы поступки его героев порож дали од ни сплошные др амы и трагедии . В «Угрюм реке» немало и таких эпизодов , когда со бытие оборачивается казусом , курьезом превращ ается в анекдотическое происшест вие. ...Вот Прохор Громов, томимый бессонни­ цей, идет прогуляться по тайге , н абредает на стойбище тунгусов ; все спят, только у костра сидит в ра здум ье молодая , статн ая ж енщина. Бы стро познакомившись с нею, узн ав , что кр асавиц а -тун гу ска — вдова и ей скучно по ночам, Прохор у гощ ает ее из ф л яж ки коньяком и уводит «подальш е от костра»... Вроде бы ничем не примечатель­ ный, проходной эпизод, лишний р а з под ­ тверждающий распущенность , моральную нечистоплотность и неразборчивость П р о ­ хора Громова . Но вот что из этого выходит. На следующий день тун гуска приходит в дом Громовых и, не за ст а в самого хозяина , просит Нину передать ему «подарка» . « —Вот я притащила ему дв е сохатиных, да две оленьих шкуры, д а д в а д ц а т ь белок. Когда моя будет медведя стрелять , амика- на-батюш ку , — притащ у ему медведя . А вот еще золётой ему, деньга ... — стройно ступая , она подошла к Нине и протянула червонец. — З а что? Зачем? Купила что-нибудь? — Нет, — с к а з а л а она и посмотрела через окно вдаль , на зеленевшую тайгу. — Шибко сладко цел ёв ал меня Прош ка , вот за что... ночью...» И смех, и грех, — говорят в подобных случаях . Но нам совершенно ясно, что не одной потехи ради вводит Шишков этот эпизод в свое повествование. Автор з а с т а в ­ ляет и нас, и бедную Нину Яковлевну вер ­ нуться в прошлое, вспомнить, многое вспомнить... Ведь чувствовала ж е Нина, когда Прохор в свое время ее усиленно «охаживал» , что ей, такой тонкой, чувстви ­ тельной, ранимой, нуж ен совсем другой че­ ловек, что не герой это ее романа , что слиш ­ ком много в нем дико-необузданного , зв е ­ риного. Но не смогла то гда юная гимнази ­ сточка устоять под напором этой могучей страсти , да и н адеж д у лелеяла , что сможет, сумеет в ходе совместной ж изни как -то «обтесать», облагородить этого таеж н о го кр асавц а -бо гаты ря . Н о иллюзии иллю зи я ­ ми, а ж и знь есть жизнь , и вот оно — еще одно горькое ра зочарование , после ко то р о ­ го окончательно становится ясным, что брак их — в прошлом — роковая ошибка, а в настоящем — фикция, формальность . П о ­ ставлены , к ак говорится , все точки н ад «1», но не путем рассуждений-умозаключений , а посредством неожиданного сюжетного хода , всего одного хода! Говоря о Шишкове — мастере сюж ета , нельзя не отметить еще одно, на мой взгляд , очень важ но е его качество ; писатель в со ­ вершенстве влад еет секретами др ам ату р ги ­ ческого повествования . В «Угрюм-реке» есть масса сцен, выстроенных именно по законам драм атургии , сцен, которые могли бы у к р а ­ сить любое драм атургическое произведение. И тут снова напраш ивается п араллель с современной прозой. К примеру, многие наши авторы лю бят описывать всякого рода беседы «в узком кругу», «за чашкой чая». Чи таеш ь — и все вроде бы на уровне; герои ведут умные, ре­