Сибирские огни, 1988, № 6

во-первых, во-вторых, в нынешней нашей, литературной жизни происходит именно то что да вн о сформулировано афоризмом «при­ рода не терпит пустоты»; читательский го ­ лод , читательскую тоску по произведениям остросюжетным берутся «утолять» ловкие ремесленники от литературы . Не отсюда ли появление в нашей сегодняшней прозе р а з ­ ного рода сомнительных «феноменов» — плодовитых сочинителей исторических бестселлеров , политических детективов ф ан ­ тастических одиссей и проч.? Причем вся эта второсортная , а порой откровенно буль­ в ар н а я беллетристика , рьяно поддерживае­ м ая своими многочисленными обож ателями уж е рвется зан я ть ключевые позиции в на­ шей литературе , вплоть до того, что начи­ нает диктов ать издательскую и тиражную политику. Явление это настолько же пе­ чальное, насколько и сложное, и здесь, не­ сомненно, нуж ен особый разговор ; но как бы там ни было, а доля , и, быть может, не­ м ал а я дол я вины, ложится здесь и на н а ­ ших ведущих мастеров прозы, чье пренебре­ жение, а порой высокомерие по отношению к интересам массового читателя и создало столь странный «перекос»... Вот почему, мне каж ется , именно сейчас, в этой очень и очень непростой литератур ­ ной ситуации, следует помянуть самым до б ­ рым словом те книги, которые принадлеж ат к настоящей , большой литературе , ничуть не утрачиваю т своей популярности, своего авторитета среди широкого читателя. Им не страшны никакие бури и штормы, разыгры ­ вающиеся в мире читательских интересов, равно к ак не страш ат их никакие мутные потоки модной «завлекательной» беллетри­ стики. В р яду этих книг была, есть и будет шишковская «Угрюм-река». Автор ее и здесь преподает нынешним литераторам урок, к ак надо бороться за читателя. «Угрюм-река» — произведение изумитель­ ное не только в смысле языка , не только по части «высокой» художественности; роман это т т ак щедро, богато насыщен событиями, т а к захватывающ е-стремительно разворачи ­ вается в нем действие, что вполне может соперничать с самыми популярными аван ­ тюрными сочинениями. Причем роман Ши­ шкова , к а к мне представляется , имеет колос­ сальное преимущество перед всяким сугубо приключенческим произведением. Если в последнем ф абула , интрига, как правило, самоцель, и потому в нем порой слишком много чистого вымысла — всевозможных совпадений, случайностей, казусов , которые приходится нередко сшивать белыми нитка­ ми, то «Угрюм-река» лишена каких-либо ф абульных издерж ек и н атяж ек ; сюжет ее диктуется логикой самой жизни, питается многообразием реальных жизненных явле ­ ний, событий, противоречий... Разумеется , все сказанное отнюдь не означает, что Шишков ничего не выдумывает «от себя», не пользуется правом писателя на вымысел и домысел, К примеру, такие остросюжет­ ные моменты, к ак загадочное убийство Ан­ фисы Козыревой или случайно обн аруж ив ­ ш аяся тайна деда Данилы — убийцы роди­ телей Якова Н азары ча Куприянова, есть не что иное, к ак тонко продуманные автором сюжетные ходы — с целью поинтриговать читателя , осложнить, запутать повествова­ ние. Но д аж е эти, на первый взгляд , сугу ­ бо авантюрные места ничуть не «деформи­ руют» общего впечатления, что т а к оно бы ­ ло в жизни и быть иначе не могло. Вообще, сюжет «Угрюм-реки», если р а с ­ см атривать его отстраненно, и зъ яв хотя бы на время из общей структуры ром ан а , сам по себе есть творение тож е изумительное . Это великолепный проект, созданный т а л а н т ­ ливейшим зодчим, по которому затем уж е возведено само здание, пор аж ающ ее своим величием, грандиозностью и необыкновенной гармонией, соразмерностью всех его частей. Н ачало «Угрюм-реки»... Рискну у т вер ­ ж дать , что первый аб зац шишковского ро ­ мана известен не меньше, чем знаменитое толстовское: «Все счастливые семьи похожи друг на дру га , к аж д а я несчастливая семья несчастлива по-своему». В первых ж е строках «Угрюм-реки» мы встречаем потрясающую по своей б е згр а ­ мотности и потому, очевидно, так прочно врезающуюся в пам ять вывеску: стой, црулна , стрыжом, брэим, переы зорт И далее , как это превосходно умеет д е ­ лать Шишков, буквально в нескольких строках дается характеристика хозяина «црулны» И брагим а -О глы и его «клиенту ­ ры» («пропившиеся д вадцатники , — так звали чиновников, — м астеровщ ина -м атуш ­ ка, какое-нибудь забулдыж но е лицо духов ­ ного звания , старьевщики, карманники , цы ­ гане...») — словом , целый физиологический очерк... Перечитывая «Угрюм-реку», я в ся ­ кий раз думаю : почему автор именно фи­ гурой Ибрагима-О глы д ел ает первый сю­ жетный ход в своей эпопее — такой густо ­ населенной, такой насыщенной всево зм ож ­ ными событиями? Ведь у Шишкова было обилие вари ан тов или, вы р аж ая с ь языком шахматистов, дебютных начал . «Угрюм-ре­ ка», наверное, ничуть не по страдала бы в смысле занимательности , увлекательности , если бы Шишков начал ее, к примеру, сце­ ной смерти д ед а Д анилы , или описанием драки м еж ду гимназистами и семин ариста ­ ми, или рассказом о тщетных потугах П етра Даниловича Громова сделать своей любов ­ ницей Анфису Козыреву ; наконец , вполне годилась тут и великолепная пей заж н ая з а ­ рисовка, откры вающ ая вторую главу : «Л ето дряхлело . После ж ар о в вдруг дох ­ нуло холодом . З а вы л густой, осенний ветер. С севера тащ ились сизые, в седых лохмах тучи. Печаль охватила зеленый мир». Но нет, начало «Угрюм-реки» именно т а ­ кое: на самой первой странице объ явл яется именно Ибрагим-Оглы , горец, сосланный в Сибирь за участие в кровавой мести... О бъ ­ яснить это обстоятельство вроде бы особого труда не представляет . Во-первых, И б р а ­ гим — персонаж отнюдь не второстепен­ ный, его роль и непосредственное участие в дальнейших событиях весьма и весьма су ­ щественны. Во-вторых, Ибрагим -Оглы — личность едва ли не сам ая могучая, цель­ ная, благородная ; десятки персонажей , да еще каких — Филька Шкворень, кузнец Ферапонт, инженер Протасов , прокурор С тращ алов и множ ество других — появятся потом на страницах «Угрюм-реки»; однако этот человек-скала т ак и будет выситься над всеми, каж дым своим поступком, к а ж ­ дым шагом своим изумляя , п о р аж ая , потря ­ сая , восхищая нас. И тут сам собой напр а ­ шивается вывод; «Угрюм-река» — роман о жизни народной (не случайно сам автор в одном из лирических отступлений прямо