Сибирские огни, 1988, № 6

ратурной судьбе. К аж д а я книга долж й а об­ л ад ат ь своего рода «земным притяжением» — силой, благод аря которой она, книга, все время влечет и влечет к себе читателя, з а ­ ставляет снова и снова брать ее с полки. И вот если в зя ть во внимание именно это достоинство, то можно с полным правом утверж дать , что «Угрюм-река» Шишкова дер зко и успешно соперничает с самыми ве ­ ликими творениями мировой романистики . И не только соперничает, но порой поуььзу- ется д аж е большим спросом, чем «Война и мир», «Б р а ть я К арамазовы » , «Красное и черное», «М адам Бовари» . Понимаю , конеч­ но, что читательский спрос, читательские за яв ки — не главный показатель истинных достоинств худож ественного произведения, ибо если исходить из этого критерия, то на первые места в мировой литературе мы давно должны были поставить авторов «Трех мушкетеров», «Ш ерлока Холмса», «Таинственного острова», романов о Мегрэ... Но тут совсем другое, тут, к ак мне пред­ ставляется , мы сталкиваемся с неким фено­ меном, д аж е с тайной, если хотите. Д ело здесь вот в чем. Все-таки обшеприз- нанные шедевры литературы требую т для их восприятия определенной эстетической подготовки. Глубоко понять и оценить Толстого, Достоевского, Стендаля , Флобера м ож ет только читатель по-настоящ ему об­ разованный , обладающий и необходимыми гуманитарными знаниями и достаточно вы ­ соким эстетическим вкусом, что присуще далеко не всякому , д аж е разносторонне развитому , эрудированному человеку. Отсю ­ да — резкое р азм еж евание читательских интересов и пристрастий. Одни читают в ос­ новном классику и произведения ведущих современных мастеров слова , другие увле­ каю тся исключительно детективной или фантастической беллетристикой, третьи предпочитают всему этому историческую прозу, четвертые — мемуарную и т. д., и т. п. Вот на фоне этой читательской че­ респолосицы «Угрюм-река» — явление уни­ кальное, почти не имеющее аналогов в н а ­ шей русской и советской литературе . Книга эта в равной степени влечет к себе и тон ­ ких эстетов, почитателей классики, и рев­ ностных любителей детективно -фантастико ­ приключенческой прозы, и поклонников ис­ торико-мемуарной литературы . В этом смыс­ ле, пожалуй , только бессмертный «Тихий Дон» Ш олохова м ож ет равн яться и сопер­ ничать с шишкоБской «Угрюм-рекой»... И вот, пользуясь случаем , мне бы хотелось сделать попытку — р азобраться , вникнуть, р а згадать , почему книге этой покорны не только все читательские «подразделения» , но буквально все возрасты . (Д о сих пор помню, с каким упоением читал я роман Шишкова, будучи учеником седьмого кл ас ­ са; и не только я один упивался тогда им, многие мои сверстники еще задол го до то ­ го, к ак «пройти» по программе «Евгения Онегина», «Мертвые души», «Войну и мир», уж е прочитали, познали , полюбили «Угрюм- реку», и для этого нам не потребовалось никаких учительских наставлений и толко ­ ваний). На первый в згляд мож ет показаться , что никакого особого секрета здесь и нет. «Уг­ рюм-река» нравится, читается, пользуется большим успехом и спросом потому, что в ней есть все или-, во всяком случае, все, что т ак привлекает нашего массового, много­ миллионного читателя.. Здесь прежде всего достаточно слож н ая , мастерски выстроен­ ная ф абула , где дела житейские соседству ­ ют с «делами темными», где сонная , тихая , обыденная каж додневность «взрывается» событиями чрезвычайными — преступле­ ниями, убийствами , где есть и приключения в самом буквальном смысле слова (вспом­ ним великолепно написанное, все время держ ащ ее нас в напряж ении путешествие Прохора с Ибрагимом по Угрюм-реке), и сказочная , с налетом мистицизма, ф ан т а ­ стика , и д аж е вполне законченная и тож е превосходно выписанная детективная исто­ рия... Здесь и экзотика в лучшем, перво­ зданном смысле этого слова . Сибирь, ее неохватные пространства , ее изумительней­ ш ая природа, ее необычайный жизненный уклад , ее пестрое народонаселение , среди которого мы встречаем и хватких предпри­ нимателей, и ссыльнополитических, и наив ­ ных, простодушных «детей тайги» тунгусов, и «беспашпортных» бродяг, и бесстрашных старателей-золотодобы тчиков , и страж ей правопорядка разных чинов и званий , — все это выписано в таких ярчайших кр ас ­ ках , с такой полнотой, с таким глубинным проникновением в самые разнообразные пл а ­ сты жизни , что «Угрюм-реку» можно без всяких оговорок н а зв а ть энциклопедией с т а ­ рой, дореволюционной России. А какими фигурами представлен список действующих лиц романа! Я не говорю уж о главных пер­ сонаж ах , каж дый из которых либо глыби­ ща, пор аж ающ ая своим размахом , твердо ­ стью, мощью (Прохор Громов, Ибрагим - Оглы, кузнец Ф ерапонт ) , либо самоцвет красоты невиданной (Анфиса); у Шишкова в сякая фигура, попавш ая на кончик его пе­ ра, точно от прикосновения волшебной па­ лочки, обращ ается в законченный челове­ ческий тип, д аж е если пребывание ее в ро ­ мане измеряется всего одной страничкой. (Ну р азве забудеш ь , к примеру, того забул - ды гу -старателя , который «на пару онуч» покупает десять аршин самого дорогого бар ­ х ата?) А если ко всему этому припомнить еще массу сцен, при чтении которых тебя охватываю т приступы неудержимого смеха, то вроде и толковать -то больше не о чем. Все и т ак ясно — почему «Угрюм-река» не пылится на библиотечных полках, почему многие ее экземпляры зачитаны до дыр, а общее количество этих экземпляров , общий тир аж книги не поддается , по сути, учету,.. Все так . И тем не менее подобного рода объяснение представляется весьма поверх­ ностным, чисто формальным . Уже хотя бы по той причине, что и до и после «Угрюм- реки» писано было немало эпопей, где нали ­ чествовали почти все упомянутые выше «слагаемые»; но только единицы из них с т а ­ ли книгами -долгожителями , прочно и н а ­ всегда покорили читательские сердца. Д а , «Угрюм-река» одна из редкостных книг, ко­ торую читатель полюбил сердцем, душой и передает эту любовь от поколения к поко­ лению. Воистину есть что-то колдовское , м а ­ гическое в этой книге. Есть тайна, которую никто никогда до конца не познает, не р а з ­ гадает , и это хорошо. Потому что в искус­ стве действует непреложный закон: произве­ дение абсолютно понятное, объясненное, истолкованное уж е не представляет особого интереса для читателя , ибо становится про­ сто задачей , которая «сошлась с ответом».