Сибирские огни, 1928, № 6

они беспокоили. Ли-Тян напрягал свою память, ловил отрывки воспоминаний, томился. Смутно-смутно вставало пред ним прошлое. На мгновение в тумане обманчивой памяти освещался уголок какой-то комнаты, застланной ци­ новками, и на этих циновках неподвижные фигуры спящих людей. И притор­ ный полузабытый запах ударял в его ноздри, запах, подымающийся из ма­ леньких трубочек, колеблющийся над тусклыми крошечными лампочками... На мгновенье вставало пред ним виденное когда-то давно, дома: люди, лица которых стали серовато-желтыми и неживыми, шатаясь встают с циновок, недоуменно оглядываются, безуспешно' и мучительно морща лоб, пытаются что-то вспомнить и, заметив трубку и лампочку возле себя, с жадностью тянутся к ним, дрожащими, неверными руками шарят, ищут что-то и не находят. И не найдя того, что искали, пошатываясь идут друг к другу, молят, выпрашивают, унижаются, угрожают, жалко- улыбаются, плачут. Взрослые, сильные люди плачут... Ли-Тян чувствует приторный запах и на мгновенье у него кружится голова. —- «Что- это там было написано в книге, которую злобно разорвал Ван-Чжен?»—спрашивает он себя, не зная почему пришла ему в голову мысль о книге. И, снова напрягая свою память, старается он припомнить слова, которые вычитал Ван-Чжен из погибшей книги...—Да, да! Верно: там, в душной каморке, на грязных цинковках он не видел богатых. Люди в изно­ шенной на тяжелой работе одежде, люди с черными от труда руками лежали там и курили из маленьких трубочек пьянящее, дурманящее зелье. Курили и оставляли толстому, хитрому и беспощадному хозяину последние зара­ ботанные деньги. Богатых не было там. Нет, -не было... В книге было верно написано. Самая настоящая правда. Ведь оттопо-то и разорвал ее Ван-Чжен, а Сюй-Мао-Ю сжег остатки, оттого-, что- в книге была настоящая правда... Ли-Тян вздохнул и взглянул на Сюй-Мао-Ю, на Ван-Чже-на. Взглянул пристально, точно в первый раз видел их по-настоящему. Такие ли они, какими были в тот день в городе, в переполненном жиль­ цами доме, когда сулили ему верную работу, сытую пищу и хороший зара­ боток на зиму? Как будто такие же. Ничто в них не изменилось. Но Ли-Тяну теперь они кажутся совсем другими. Ли-Тяну неприятен их вид. Ему тяжело оставаться возле них. Он распрямляет плечи, придавленные воспоминаниями и мыслями, и тихо уходит с- поля. Он не идет прямо к зимовью, а долго бродит вокруг него, уходит в сосняк, останавливается под неподвижными соснами, потом снова идет. Потом опять приостанавливается. В раздумьи, -в смятении, в тревоге. Ли-Тян долго- ходил по лесу, но, в конце концов, -пришел -к зимовью. Там его встретила Аграфена. Она была чем-то возбуждена, была нетерпе­ лива и, радостно встретив его, сразу спросила: — Это что же, оно самое и есть лекарство, в чашечке у старика которое? — Лекарссва?!—переспросил Ли-Тян. — Ну, да, вот, с маку которое старик собирает... Сказывали мне как- то, что, мол, для лекарства мак ростили... Оно, значит, и есть самое!? — Лекарссва!?—негодующе повторил Ли-Тян—Никакая лекарссва!.. Это блохая, шибко плохая!.. От эта люди голова ходи курьг-гом... люди забы- вайла... сипи... Эта шибко блохая!.. ;— Да что ты!—встрепенулась Аграфена—Что ж это такое? Но Ли-Тян внезапно замолчал. К зимовью подходил Пао. Его осторож­ ные шаги, которые не раслышала Аграфена, были бесшумны и легки. Но