Сибирские огни, 1928, № 6

— Ах, чудак!—подошла к нему поближе Аграфена—Ну, вот пойми: сердятся на тебя товарищи, шибко сердятся! Могут тебя обидить!.. Пони­ маешь? — Сердитый!?.. Да!—сообразил Ли-Тян—Его шибко сердитый!.. Сюй сердитый, Ван сердитый, Пао сердитый!.. Многа! все!.. Я не бойся! Нет! Аграфена подтолкнула ногою еловую ветку в огонь и замялась. — А я,—неожиданно для самой себя приглушенно призналась она,— чего-то все боюсь... Тоска на меня нынче стала нападать... — Твоя не бойся!—успокоил ее Ли-Тян, обнимая ее всю восхищенным и признательным взглядом—Твоя никто не обижай!.. Ли-Тян скажи, Ли-Тян никого не бойся! — Ох ты, герой!—засмеялась ласково Аграфена, собираясь уходить. Но не ушла и, понижая голос, спросила: — Об чем это, скажи, они так сердито толковали, не обо мне ли? Ли-Тян отрицательно покрутил головой: — Не!.. Твоя не говорили, твоя не толковали! Разыное говори... Книжка, бумага читай. Хороший бумага, умный!... Ван книжка читай и ру­ гала!... Ли-Тяну нехватало слов для того, чтобы толково и подробно об’яснить Аграфене, о чем читал Ван-Чжен и почему они спорили и сердились. Аграфена, привыкшая понимать ломанный язык китайцев, внимательно^ и терпеливо вслушивалась в об’яснения Ли-Тяна и одобрительно улыбалась ему. И согретый ее улыбкой и подстрекаемый ее вниманием, Ли-Тян, громоздя неуклюжие и тяжелые слова, путая и меняя выражения, которых совсем и не было в книге, отрывки из которой он только что услыхал, рассказал Агра­ фене о ком-то мудром и всезнающем, кто написал золотые, сверкающие слова. Ли-Тян полузакрыл глаза ■и, мечтательно раскачиваясь, по-своему повторил Аграфене о богатых, которые ничего не делают и сладко живут, и о бедных, удел которых—тяжелый беспрерывный труд. — О!..—зажмурив глаза, словно не в силах был перенести блеск ярких слов, сказал он в заключение—О, слова такие... как день!., как белая горячая день!.. — Ишь!..—смущенная его порывом и, не все поняв, оглядела его Агра­ фена—Ишь ты какой... Будто дите малое!.. И медленно ушла к речке. А Ли-Тян остался у дымокура один. Его голова была переполнена непривычными тяжелыми мыслями. Он чувствовал внутри себя тревогу. Тре­ вогу, которая пришла от обращения с ним товарищей, от только что услы­ шанных слов, которые глумливо вычитал Ван-Чжен из привезенной им книжки, от мыслей, переполнивших его голову. Ли-Тян почувствовал растерянность. Он никогда этого не испытывал: быть в смятении от мыслей. 15 . Сюй-Мао-Ю обходил поле. Серо-зеленые головки мака таили в себе чудодейственный, бесценный сок. Сюй-Мао-Ю наклонялся к ним, трогал су­ хими вздрагивающими пальцами, вдыхал в себя волнующий запах и был сосредоточенно-безмолвен. Остальные стояли здесь же, в стороне и молча следили за стариком. Настала пора первого сбора сока. Пришел долгожданный день. Огни июльских полудней взлелеяли мак и зас тави т его зреть. Сюй-Мао-Ю